И знаешь, Митька, кузен мой, оставшийся где-то там, в далёком времени, в далёком прошлом, что самое интересное? Мне здесь начинает нравиться. Наверное, это из-за Мелинды и Шемара. Им я интересна. Причём с самого начала, когда ещё Мелинда не знала про мою силу. Они искренние. Я это чувствую. Из-за этого их интереса ко мне я начала приглядываться и к тем занятиям, которые есть на факультете общего ознакомления. А Шторм - собственник. Это я тебе ябедничаю. Он с самого начала не хотел, чтобы я с кем-то якшалась. Даже свою старую тетрадь с лекциями принёс, лишь бы я ни к кому не обращалась.

Вот почему всем всё, а мне ничего? У Шторма род, богатство, магическая силища, красота. А у меня... Нет, это я уже жаловаться начинаю. Не буду. Ябедничать буду, а жаловаться - большой фиг вам! Ябедничать лучше - хоть какой-то сарказм чувствуется. А жаловаться - это по-бабьи, только носом хлюпать. Правда, зарекаться не буду. Иной раз и поныть хочется. А с кем, как не с родным человечком? Правда, Митька?

Скучаю по маме. По папе. По младшей сестре. Вспоминаю, как ездили в деревню к бабушке и как мама временами ворчала, что ей не хочется в деревню. А мне нравилось. Мы со Светкой так здорово там отрывались! И в огороде загорали, когда пололи грядки, и купались... - Марина с погасшей улыбкой откинулась на спинку стула, вспоминая ярко сверкающие на солнце брызги, которые они с сестрёнкой веером рассыпали на деревенской речке. - А здесь купаться не разрешают, пока не придёт довольно короткое время настоящего лета. И там была свобода. Здесь в определённом смысле свобода тоже есть. Но я-то скована условностями своего положения. С другой стороны, я потихоньку учусь, как обходить эти условности. И как хорошо, что есть те, кто мне в этом помогает!"

Она закрыла дневник и спрятала его в привычное потайное местечко. После чего сняла с себя засыпающего Биллима на кушетку, где он тотчас зарылся под подушку так, что торчал один хвост. Марина улыбнулась. С наступлением темноты Биллим спал так, что не добудишься. Ну а ей пора собираться.

Злорадно хихикая в душе, а то и вслух, Марина торопливо переодевалась. К тем вещам, которые уже успела перешить, она недавно добавила пару вещей, купленных в здешнем магазинчике, где приторговывали самым необходимым для студентов - в основном трикотажем, спортивным и бельевым. Но зато в этом магазинчике был журнал-каталог, куда каждый студент мог вписать своё пожелание, и ему привозили нужную вещь из мегаполиса. Марине этот журнал-каталог показала Мелинда, и девушка немедленно воспользовалась оказией, прикупив себе хорошие ботинки и короткую кожаную курточку. Со штанами в следующий раз ей пообещала помочь опять-таки Мелинда, потому что в каталоге не совсем ясно было, что за ткань, а Марине хотелось точно такое, как у светлой драко, - джинсы. Пока же она надела те же брючки, в которых ходила на лекции. Они немного мешковатые, зато удобные.

Оглядев себя в зеркале и придя к выводу, что к ночи она готова, Марина полуоткрыла дверь в свою комнатушку, чтобы видно было кушетку. Под одеяло она сунула несколько вещей. И теперь любой (то есть Шторм, который единственный мог войти в апартаменты) заглянувший в комнатушку убедится, что его официальная невеста на месте. Вот пусть и любуется скатанными вещами. Во всяком случае, эта картинка не заставит его войти и удостовериться, спит ли под одеялом его невеста - или нет. Марина представила, как он осторожно поднимает краешек одеяла, а из-под него на Шторма зевает Биллим. И тихонько засмеялась.

Посмотрела на часы. Пора. Её ждут.

Марина выключила в апартаментах свет, а потом осторожно открыла окно.

Второй этаж не помеха человеку, который собирается развлекаться на всю катушку. Девушка перелезла через подоконник и съехала на небольшое архитектурное украшение - бордюр, опоясывающий всё здание.