Словно стоящий в тени, поскольку был небольшого роста, декан Баз печально взглянул на девушку и тоже шагнул в толпу, темневшую за его спиной. А на дороге, перед защитой, выстроились тёмные драко. Тоже в основном из студентов. Марина машинально отметила среди них лишь двоих взрослых мужчин. Наверное, преподаватели из драко... В вечерней тьме со всполохами огней между драко, под атавистическими чешуйчатыми масками эмоций на лицах не разглядишь...

Она оглянулась на дорогу. Темно. Ничего не видно. Одна только машина Шторма, белая и шикарная, стоит, будто тоже боится и оттого пригнулась. Девушка неуверенно повернулась к дороге полностью. Значит, погиб один преподаватель. Потом его копия-убийца напала на другого преподавателя. И все работающие на расчистке коллектора дружно сбежали в академгородок, потому что в нём защититься легче.

Знать бы: за время бессмысленного разговора со старым ведуном кто-нибудь со стороны коллектора успел подойти к машине и спрятаться за ней?..

Марина тихонько вдохнула прохладный воздух и осторожно, почти крадучись, пошла к машине. Шага через два догадалась зажечь огонёк на ладошке - и стало легче, потому что решила: если кто-нибудь и прячется за машиной, можно будет бросить в него огненным "снежком", слепленным из силы, а потом изо всех сил броситься к защите. Уж тогда-то невидимую преграду точно откроют и её пропустят!

К великому разочарованию, никого рядом с машиной не оказалось. А ещё - к великому облегчению. Марина, пока шла к машине, быстро вспомнила, где что у Шторма находится, и вынула из багажника тонкое одеяло для пикника и закрытую корзинку с остатками обеда. И - бегом бросилась к невидимой защите-преграде, прижимая к себе трофеи. Ей даже показалось, что двое из ряда драко сочувственно качнулись ей навстречу.

Прижавшись к невидимой стене, по ощущениям похожей на плотный картон, Марина еле успокоила дыхание и некоторое время, замерев - разве что не усмирив непроизвольного вздрагивания, всматривалась в темноту вокруг машины. А потом присела, прислонившись к защите, и закуталась в одеяло. Сначала стало ещё холодней, потом она постепенно прочувствовала тепло. "Пусть им всем стыдно будет, - сердито подумала она, кутаясь так, чтобы не осталось никаких прорех, сквозь которые уходило бы тепло. - А я тут под их присмотром буду и спать, и есть. Кажется, Буклих говорил, что сегодня что-то из еды осталось? Хоть в этом повезло..."

Но о еде не хотелось и думать. Тошнило от страха.

Ещё она беспокоилась о Рассветном Шторме. Схватись он в настоящем поединке со старым ведуном, ему бы здорово досталось. Начитавшись тех любовных романов в читалке, Марина знала, что истории хоть и преувеличенны, но в чём-то правдивы, пусть и написаны их авторами понаслышке: бои на посохах ведуны оттачивают до конца жизни, несмотря на то что в настоящее время войн или стычек почти нет. А это значит, что Серый Ветер мог за считаные секунды искалечить Шторма. Девушка содрогнулась от той боли, которую мог испытывать молодой ведун, случись это... Глупо, но легче было переживать за Шторма, чем постоянно смотреть на дорогу, пропадающую во тьме, и ждать ужасов.

Запоздалый страх за молодого ведуна подстегнул её к воспоминаниям. Всего час с небольшим назад Шторм бежал рядом с низким скальным обломком, ведя её за руку, чтобы помочь её перепрыгнуть пустое место и оказаться на другом валуне, повыше. Как они смеялись! А как насмешничал Буклих, пронзительно хихикая над ними! Как было всё светло и легкомысленно!.. Как будто в другой жизни...

А ещё от другой, даже третьей жизни вдруг вспомнилась преподаватель классической литературы девятнадцатого века. Она весьма брезгливо относилась к Раскольникову и это чувство передала почти всем своим студентам, постоянно восклицая: "Нет, вы только представьте: он пытается себе доказать, что одна уничтоженная жизнь может быть ценой благополучия сотни других - и это замечательно. По мне - чудовищно!" Сейчас девушка соглашалась с преподавателем как никогда.