Клим скоро вернется, поговорите с ним, он единственный из всех специалистов, кто может помочь. Кроме разве что Вершителей.
— Где он?
— Там же, где были вы. Он, Джума Хан и Ромашин. И пошли они ради вас.
Шаламов недоверчиво покачал головой, чувствуя приближение очередной фазы «черного человека». Он уже начинал терять нить разговора и с трудом ловил ее. Пора было уходить, однако останавливало некое смутное чувство: что-то он забыл выяснить, но что именно — вспомнить уже не мог.
В кабинете хозяина что-то прозвенело — тонко, нежно, печально, будто живые лесные колокольчики.
Железовский и Шаламов одновременно посмотрели друг на друга. У бывшего спасателя был такой вид, будто он принюхивается.
— Черт возьми! — с расстановкой сказал он. — Это же кокон «эскалатора»! А я гоняюсь за ним по спецхранам как проклятый. Каким образом он у тебя оказался?
— Взял на временное хранение у безопасников. Скоро должны появиться остальные путешественники, и надо быть уверенным, что выйдут они целыми и невредимыми.
— Он мой, и я заберу его с собой.
Железовский набычился.
— Не сейчас, Даниил. Гарантирую, что, когда он вам понадобится для перехода в трансфер, вы его получите. Только не нужно пробовать на мне вашу технику внушения, я могу не выдержать и просто набью вам морду. Физически. Будьте уверены, я это сделаю.
— Будзюцу, — задумчиво пробормотал Шаламов, слабо улыбнулся. — Не мальчик, но муж. Я тоже кое-что смыслю в этом плане, хороший спарринг получился бы. Надо же, как все обернулось. Мне с самого начала казалось, что я чую пульсацию «струны», никак в толк не мог взять, почему бы это. Кокон! Надо теперь… подумать…
— Чаю хотите? — спросил Железовский, расслабляясь. — Могу предложить морс, тоник, селем, сбитень.
Шаламов перестал улыбаться, посмотрел на него как сквозь прозрачное стекло. Облик спасателя начал плыть, колебаться, меняться, не останавливаясь на конкретной фигуре.
— Что с вами?!
— Я… останусь… у… тебя! — раздельно выговорил Шаламов. — Не… сообщай… никому!…
— Это уж я обещаю! — Железовский вскочил, сбросив маску хладнокровия, и помчался в кабинет за эмканом.
Перед тем как окончательно провалиться в небытие, Даниил успел прочитать мысли математика: «Упустить такой уникальный случай!… Клим был прав — у него учащаются фазы «черного сознания», а с маатанином, пусть и в облике Шаламова, я еще не общался…»
Иглы боли вонзились в глазные яблоки, огненная нить прошила насквозь все тело, уперлась в голову, и наступила тьма…
Глава 8
С высоты в девять километров местность под спейсером напоминала заснеженный кратер вулкана, фонтанирующий паром. Диаметр кратера понемногу рос и уже достиг четырех километров, хотя, конечно, никакого вулкана здесь не было, а снежная громада родилась из смерзшихся газов в результате действия излучателя «отрицательной энергии» — как назвал это устройство Железовский, или «генератора холода» — как продолжали звать работники управления.
Температура в эпицентре явления продолжала падать, по утверждениям физиков, хотя непосредственно измерить ее они не могли — таких термометров просто не существовало. Нижний предел созданных на Земле термоизмерителей равен минус двумстам семидесяти трем градусам, а в «кратере» создавались температуры в десятки тысяч градусов со знаком минус! Измерить их можно было только косвенными методами, по вторичным эффектам, и физики справились с этим, создав за короткое время необходимые приборы. |