— Лигейя, у меня нет слов! — прочувствованно сказал Грег. — Твоя магия превыше похвал! Я твой должник вовеки!

— Пустяки, это же моя специализация! Мобильный портал строить гораздо сложнее…

Я так и лежал, уткнувшись носов в гнилые картофельные очистки. Никто даже не попытался помочь мне поднятья или проверить, как я там, цел или нет.

Ники и Валенок молчали. Грег продолжал извиняться:

— Мне крайне неловко! Прости за беспокойство! Кто же знал…

— Ну что ты, какое беспокойство! Птичку жалко… Ладно, прощайте!

*****

Полчаса спустя мы мрачно сидели на кухне у Валенка. Шумел, закипая, чайник; перед нами на столе стояла нераспечатанная коробка с «Рафаэлло». У Ники был вид откровенно разочарованный. Она молча злилась на меня: когда ей еще подвернется возможность побывать в облачном замке?! Валенок сидел в углу, скромный и невыразительный, словно крокодил в спячке. Мне же опять было дико стыдно.

— Лигейя сегодня спасла тебе жизнь, — бесцветным голосом говорил Грег, вертя в руках чайную ложечку. — Она в последний момент бросила заклинание антигравитации. Никто из нас не успел бы. Никто даже не ожидал подобного. Все равно что выпасть из гнезда и разбиться! Пятнадцать этажей — это же просто нелепо, это вообще не высота!

— Для человека хватит, — буркнул я.

— Ты же не человек! А чуть не погиб из-за полной ерунды, — сказала Ники. — Почему?

— Что случилось? — негромко повторил Грег.

На меня уставились три пары глаз.

— Понимаете, — промямлил я, опуская голову. — Я же не нарочно…Я даже американских горок боюсь… Я из-за этого и на самолете ни разу в жизни не летал…

Валенок вдруг откинулся на стуле и разразился хохотом. Он ржал так, будто у него началась истерика.

— Первый раз вижу такого придурочного дракона! — захлебывался он. — Дракона с аэрофобией, ха-ха-ха!

— У тебя фобия? — воскликнул Грег. — Почему ты сразу не сказал?!

— Постыдился, — ответил я едва слышно.

Это была правда. Причем, что интересно — в детстве я наоборот, так и рвался в небо. Хлебом не корми — дай куда-нибудь влезть повыше да порискованнее. Все деревья, все крыши были мои. Один раз во втором классе даже пытались с дружбаном влезть на подъемный кран — хорошо, сторож нас вовремя заметил. В те времена меня одолевало навязчивое желание летать. Сны о полетах, фантазии о полетах, изобретение волшебных механизмов для полетов и вполне реальные полеты с гаражей и крыш.

Кончилось это закономерно. Я упал и расшибся. Влез в парке Победы на неработающие американские горки и сорвался с них, с самого верха. Мы лезли с двумя друзьями по ржавым металлоконструкциям. Сначала испугался и вернулся один. Потом второй. Я стиснул зубы и решил долезть до конца. Мне повезло: свалившись с пятнадцатиметровой высоты, чудом не сломал шею, не напоролся на ржавую железяку… Потом долго валялся в больнице с сотрясением, а когда вышел — понял, что больше не хочу никуда лезть выше подоконника, да и то если он на первом этаже. Просто не хочу и все. Уже потом оказалось — под «не хочу» замаскировалось «не могу», а еще точнее: «боюсь». Ни тебе прыгнуть с тарзанки, ни с парашютом…Впрочем, без тарзанки и парашюта я бы как-нибудь прожил. Но теперь…

— Мне надо было признаться еще тогда, во время превращения, — бормотал я, пряча глаза. — Просите меня…Прости, что подвел тебя, Грег.