— Брат, сейчас не время отвлекаться на баб, — заметил Ториан, поравнявшись с Утой.

— Ты просто мне завидуешь, сам-то и мечтать не смеешь о бабах с того дня, как надел Пурпурный плащ, — возразил Ута, поворачивая голову, чтобы проводить девчонку взглядом.

— Странный ты человек, брат; только что ты был настроен внушать прохожим страх, а в следующую минуту уже думаешь о женщинах.

— А может быть, у меня внутри слишком много любви, и, если бы не женщины, я бы просто взорвался, — ответил Ута. — В таком случае, разумнее было бы поблагодарить дам за то, что они дают мне возможность остаться в живых и выполнять обязанности, возложенные на меня Одним Богом.

Ториан покачал головой и молча зашагал вперед по Большой королевской дороге. Ута считал своим долгом сбивать спесь с «благочестивых» Пурпурных священников, и Ториан был самой подходящей мишенью. Он воспринимал все слишком серьезно; его учили воздерживаться от удовольствий с самого юного возраста. Черные священники, наоборот, имели право получать от жизни все, а это «все» традиционно включало выпивку и женщин. Если смерти следовало бояться и уважать ее, то жизнью следовало наслаждаться и воспринимать ее как праздник. Ута никогда не стеснялся своих воззрений и знал, что Ториан его не одобряет — как могли два священника, служителя одного и того же божества, смотреть на мир столь различно? Ториан пока не понимал, что Один Бог требовал служения одновременно всем сторонам своей сущности для того, чтобы сохранять собственную целостность.

Они приблизились к внешней стене города. Ро Тирис располагался на северном побережье Тор Фунвейра, и людей ро отделяли от Свободных Земель раненов только широкий морской пролив и герцогство Канарн. За высокими каменными стенами Ута заметил мачты кораблей, пришвартованных в гавани; здесь чувствовался сильный запах соленой воды. Огромная решетка была поднята, и две сторожевые башни высились по обе стороны ворот.

Ута и Ториан остановились, и стражники вместе с Рэндаллом окружили священников. Сержант Клемент по-прежнему чувствовал себя не в своей тарелке, оказавшись под командованием священника, но Ута знал, что старый воин выполнит все, что ему прикажут.

— Куда теперь? — спросил Ута у Ториана.

— В Касбу Хак. Это каресианский рынок, находится вон там. — Он указал на дорогу, которая извивалась вокруг внешней стороны городской стены. — Насколько я слышал, на нем очень странно пахнет, там торгуют всевозможными каресианскими дурманящими снадобьями и ядами.

— Гм, а я-то думал, что стража уже давно разобралась со всеми этими одуряющими снадобьями. — Ута вопросительно посмотрел на сержанта Клемента, и тот, запинаясь, ответил:

— Милорд… стража не обладает реальной властью за стенами города… мы… э-э… обычно стараемся держаться подальше от каресианских разбойников… с этими негодяями не так просто справиться.

— Спокойно, сержант, брат Ута просто не любит чужеземцев, — спокойно произнес Ториан и обернулся к Уте. — Прекрати, пожалуйста, этот балаган. В Касбе имеется несколько заведений, предоставляющих женскую компанию тем, кто склонен…

— Ты имеешь в виду дома терпимости? — перебил его Ута.

— Так их обычно называют.