Вздохнув, инспектор остановился у отеля «Вайоли». Оказалось, что Файф ушел в сопровождении какого-то человека. Описание, данное швейцаром, рассеяло все сомнения относительно того, кто был его спутником.

Чего ради Смит навестил Файфа? Что он услышал под окном павильона? И чего ради Файф признался в преступлении, которого не совершал? Он не мог быть убийцей, если только его показания соответствовали истине. Надо проверить.

Чан направился в театр. Там шла репетиция. Он вошел в зрительный зал и подошел к рампе.

— Что вам угодно? — недружелюбно спросил его режиссер в нахлобученной на лоб фетровой шляпе.

— Я хочу сказать несколько слов мистеру Файфу.

Тот, услышав свое имя, вышел на авансцену и вгляделся в погруженный во мрак зрительный зал.

— Ах, это вы, инспектор! Я попрошу вас подняться. Чем могу служить? — любезно спросил он у с трудом поднявшегося на сцену Чана.

— Вам, должно быть, помнится, что я снабдил вас вчера великолепным алиби. Я желал бы формальности ради удостовериться в нем.

— Разумеется. Вайн, можно вас на минутку?

Мужчина в фетровой шляпе не спеша приблизился к ним.

— Это наш режиссер — мистер Вайн. Инспектор Чан желал бы знать, когда вы вчера дали сигнал начать представление.

— В двенадцать минут девятого, — проворчал режиссер. — Мы немного опоздали.

— Я стоял рядом с вами в это время?

— Совершенно верно. Но где вы изволили находиться, когда я барабанил в дверь вашей гримерной, ведомо одному дьяволу.

— Инспектору это тоже известно, — ответил Файф.

— Благодарю вас, — пробурчал Чан и пригласил Файфа следовать за ним.

Он лихорадочно соображал. В двенадцать минут девятого Шейла Фен была еще жива, а Файф ожидал за кулисами выхода на сцену. В последующие восемнадцать минут он был лишен возможности вернуться на виллу. Таким образом, алиби Файфа безупречно. И все же…

— Я все еще размышляю над тем, почему вы вздумали возвести на себя обвинение в убийстве Шейлы Фен, — сказал Чан.

— Я и сам думаю об этом.

— Мне ясно, что вы непричастны к убийству.

— Боюсь, вы решите, что я не совсем в своем уме.

— Как раз наоборот. Я считаю вас очень здравомыслящим человеком. Несомненно, у вас были какие-то причины сделать это признание.

— Увы, я уже забыл об этих причинах.

— Вы напрасно пытаетесь затруднить мне работу.

— Это не так, инспектор. Я с нетерпением ожидаю результатов вашего расследования.

— Что-то не верится. Вы видели сегодня утром вашего приятеля Смита?

Файф ответил не сразу.

— Да, я его видел. Он явился ко мне сегодня утром.

— Зачем?

— Разумеется, за деньгами. Я подозреваю, что он попытается призанять немного денег у всех, с кем ему пришлось вчера встретиться.

— И вы снабдили его деньгами?

— Да, я дал ему несколько долларов. Мне стало жаль беднягу. Он неплохой художник…

Файф внезапно умолк.

— Откуда вам это известно?

— Он оставил мне одну из своих картин.

— Не эту ли? — Чан указал на стул, на который Файф в попыхах положил картину Смита. — Вы позволите мне взглянуть на нее?

Файф промолчал.

— Вы правы, — сказал Чан, рассматривая картину. — Смит, несомненно, талантлив. Как жаль, что он опустился до шантажа.

— До шантажа? — удивился Файф.

— Да.