— Это сложно, Алиса, — говорит она. — Очень сложно. Тебе не кажется странным, что все Чудесники прямо сейчас собрались в цирке?

Я оглядываюсь и пожимаю плечами. Необычайно странно, что Страна Чудес совершенно опустела. Она права.

— Поэтому тебе стоит дважды подумать, прежде чем мчаться в цирк.

— Я уже сказала, что не передумаю, — говорю я. — Скажи, как мне добраться до цирка.

— Мне жаль, Алиса, — отвечает она. — Я хочу защитить тебя от цирка, поэтому я не отведу тебя туда.

— Знаешь что? Сама найду. — Я разворачиваюсь и ухожу.

Что-то во мне не так. Я знаю это. С той поры, как я надела платье, я чувствую изменения. Я чувствую, что веду себя немного упрямо и по-детски. Все из-за тумана в моей голове. Далекие воспоминания очень медленно ползут ко мне. Что если я подавила определенные воспоминания и на самом деле не хочу вспоминать их. Зачем, Алиса? Что случилось с тобой в прошлом? Когда я оглядываюсь на Тигровую Лилию, она спит, словно мы вовсе не говорили пару минут назад.

Я решаюсь написать Шляпнику:

Я не могу найти цирк. У Вас должна быть хоть — какая-то подсказка, как мне отыскать его.

Он отвечает:

В таком случае, мне не понадобилась бы твоя помощь.

Я пишу:

Что такого важного в цирке?

Он отвечает:

Ты поймешь, когда добраться туда. Это касается нас обоих. У тебя осталось десять часов, в противном случае, цирк закроется. Мне нужно, чтобы ты отыскала его, пока в нем полно народу, иначе мне станет уже неинтересно. Я бы на твоем месте поспешил.

Глава 48

Страна Чудес. Оставшееся время: 9 часов, 54 минуты.

Мне приходит в голову позвонить Пиллару, но телефон не ловит сигнал реального мира. Каким образом он работает в Стране Чудес, я ума не приложу.

Я понимаю, что озадачена также как и Мартовский Заяц, когда он рассказывал мне о порталах. И, конечно же, меня осеняет, что я всего лишь в своей воображаемой Стране-не-не-не, избегая очевидной правды: я попала в аварию и теперь я ни больше ни меньше изувеченный инвалид в психушке, который убивает время, выдумывая истории.

Сказать по правде, с тех пор, как я встретила Пиллара, в том, что я делаю…, или сделала, нет никакого смысла. Сказать по правде, я могла бы быть просто безумной и все, кто слушает мой бессвязный рассказ — всего лишь жертва моих беспокойных мыслей. Сказать по правде, я могла бы просто принять все то безумие, что твориться вокруг меня и смеяться над ним, как над утренним мультфильмом по телевизору за чашкой хлопьев, а после совершенно забыть об этом.

Я могу лишь признать в том, что я чокнутая, и мне с этим неплохо живется. Лечь бы, уставившись в потолок и пусть мир крутиться в моей голове, словно карусель.

Но вот, что тревожит меня в моем же безумии — я знаю о нем. Я интересуюсь им. Пытаюсь анализировать. Разве чокнутым не полагается знать, что они чокнулись?

Внезапно, мои мысли прерываются. Прерываются тем, что расставляет все точки над й. По — крайней мере, все происходит будто в повседневной жизни, когда мы понятия не имеем, что происходит, но отчаянно цепляемся за подсказки, которые оставляет нам жизнь. Передо мной раскинулся Улиточный Холм, тот самый, о котором говорил Шляпник и о котором предупреждал меня Мартовский Заяц.

Глава 49

Приёмный Зал, Букингемский Дворец, Лондон.

Доктор Том Трак вжался в стул посреди огромной толпы. Ему удалось надуть охрану, притворившись, тем самым человеком, которому предназначалось приглашение. Это было не трудно.

Он надел свой лучший фрак, арендовал дорогущий Бентли и заставил Оджера притвориться своим личным шофером.