Я по-прежнему прижимал телефон к уху. Билли, скорее всего, тоже — я слышал его дыхание. Или это был отдаленный шум телевизора?.. Можно было бы оставаться так очень долго — не разговаривая, просто ощущая обоюдную связь. Таких моментов я никогда не переживал со своим отцом и теперь хотел наверстать упущенное с сыном.

Молния… и тьма.

Я чувствовал, как эта обстановка понемногу меня гипнотизирует, но не сопротивлялся. Часы показывали половину одиннадцатого вечера, и этот вечер, несомненно, был одним из самых мрачных в году. За окном сгустилась темнота. И я никогда не смог бы даже на секунду заподозрить, что произойдет дальше.

Молния.

Полностью обнаженный человек с окровавленной головой стоял с другой стороны окна, упершись кулаками в стекло. Его выходящие из орбит глаза были устремлены прямо на меня.

Тьма.

— Черт возьми!..

Я отскочил назад, чувствуя, как резко участилось сердцебиение. И тут же град ударов обрушился на входную дверь: бум! бум! бум! — в такт бешеным ударам сердца о мою грудную клетку. Конни бросила взгляд на изображение, передающееся на монитор с камеры наружного наблюдения, и поспешила к двери.

— Папа?.. — послышался голос Билли в телефоне.

— Я тебе перезвоню, — пробормотал я и прервал соединение.

В моих жилах клокотал адреналин. Мне это и нравилось, и нет — но, возможно, это была одна из причин того, почему я выбрал именно такую работу. Стоило бы поразмышлять над этим парадоксом — но уж, во всяком случае, не сейчас. Потому что голый тип с разбитой головой уже лежал на полу в моей приемной. Его доставил сюда полицейский инспектор столь мощного телосложения, что я невольно вспомнил надувные батуты в виде старинных замков, стоящие на детских площадках.

Полицейский коротко кивнул в знак приветствия и молча показал Конни удостоверение. Потом сунул его в нагрудный карман цветастой рубашки, не очень подходящей к остальному костюму, измятому и промокшему насквозь. Конни уже стояла на коленях возле пострадавшего со стопкой сухих компрессов в руках.

— Что с ним случилось? — спросила она.

Тон ее был таким же спокойным, как у посетителя ресторана, консультирующегося с официантом по поводу меню.

— Вы не поверите… — начал инспектор.

— Не беспокойтесь, — прервала его Конни, — у меня богатое воображение.

— Этот тип занимался гимнастикой на пляже. Совершенно голый.

Конни приподняла одну бровь:

— В такую грозу?

— Он сказал, что это его бодрит. Его плащ лежал рядом, на песке.

Полицейский развернул перед нами длинный черный кожаный плащ с этикеткой дорогой марки и, чтобы расправить, слегка встряхнул его, отчего на пол полетели брызги дождя и крупинки песка.

— А… да — вот еще его документы…

Незнакомец неподвижно лежал на полу. Я воспользовался этим, чтобы лучше его рассмотреть.

У него были длинные черные волосы, перевязанные узкой шелковой лентой. Гладкая ухоженная кожа, мускулистый торс, подтянутые ягодицы, ровный бронзовый загар. Только его конечности как-то не соответствовали всему остальному: тонкие и чересчур длинные, они походили на паучьи лапы.

В целом он сильно напоминал тех андрогинных мужчин-проституток, каких полно в клубах Майами-Бич. Многие приезжали сюда издалека в поисках хорошего заработка.

На это указывало и то, что все волосы на его теле, в том числе на интимных местах, были тщательно удалены.

Конни оставалась по-прежнему невозмутимой.