— Да хватит уже! Мы и так набрали довольно! Нельзя же есть круглый год одни маринованные сливы!..

— Конно! Да спускайся же, хватит! Пойдём лучше играть в мяч на лужайку! — крикнул Такао.

— И верно, довольно, Конно-сан! — подхватил Кадзуя. — Уже надоело собирать эти сливы… Спускайтесь!

Разница в обращении детей к работнику чувствовалась мгновенно. Старший, Такао, вырос в большом доме с дедушкой и бабушкой, а Кадзуя воспитывала на Цунамати мать.

Конно даже не двинулся:

— Спущусь, спущусь, уже скоро. Мальчики, пока поиграйте сами. Если я не соберу все сливы, достанется мне от вашей бабушки! — отозвался он и снова принялся трясти ветви.

Мальчишки ещё постояли под деревом, тщетно взывая к Конно. Но потом сдались.

— Ну ладно, приходи попозже!

— Мы будем на лужайке! — крикнули они и помчались вверх по склону.

— Конно-сан, в самом деле, достаточно! Хватит уже, спуститесь и отдохните. Вы же сами говорили, что вам сегодня ещё готовиться к экзамену…

— Да… Но экзамен начинается только в шесть.

— Вот я и говорю, перед экзаменом лучше отдохнуть, настроиться и спокойно повторить материал, — заметила Суга.

— Не беспокойтесь, всё будет хорошо! — рассмеялся Конно и стал спускаться, переступая с ветки на ветку — затем легко спрыгнул на землю.

— Нобу! Ёси! Отнесите сливы на кухню и хорошенько промойте, — приказала Суга служанкам. Те с усилием подняли корзину и, сгорбившись под её тяжестью, побрели вверх по холму.

— Посмотрите, сколько листьев нападало! Какой свежий запах… — вздохнула Суга, потом взяла в руки метлу и принялась сметать в кучу палые листья.

— Остановитесь, госпожа! Я сам подмету…

— Нет-нет, вам нужно отдохнуть!

— Пустяки. Несколько дней назад вы лежали с мигренью! Хотите, чтобы вам опять стало плохо, госпожа? — Конно выхватил метлу из рук Суги и принялся сгребать листья.

Некоторое время Суга стояла неподвижно, молча глядя в землю, от которой поднимался густой аромат травы, потревоженной резкими движениями Конно, затем тихо сказала, не поднимая глаз:

— Вы опять за своё, Конно-сан… Не нужно называть меня госпожой.

Конно смущённо крякнул и опустил метлу.

— О, простите меня, простите великодушно! Это я по привычке… Как-то само вырвалось. Но ведь вокруг никого нет, так что ничего страшного не случилось!

— Никого, говорите… А потом кто-нибудь непременно напомнит об этом! Мне это очень неприятно…

— Скажут, наверное, что в доме не может быть две госпожи… Кто-то назвал хозяйку китайской императрицей… До чего отвратительная старуха!

— Как вы можете говорить так о нашей хозяйке?! Конно-сан… Она же госпожа!

— В этом доме есть только один хозяин — Сиракава-сан. Меня просто бешенство душит, когда она обращается к вам так фамильярно, будто вы — простая служанка! Все, конечно, величают её «госпожой», но что связывает её с господином? Как ни взгляни, настоящая госпожа здесь — вы! Разве нет?

Суга стояла, опершись рукой о ствол сливы, небрежно двигая садовые гэта белыми пальчиками ног. Она молча слушала пылкие излияния Конно. Слова студента наполняли её сердце сладкой болью.

— Вы не должны говорить такое. Госпожа очень сильная личность, она даже сильнее хозяина. И он её глубоко уважает, что бы там ни казалось со стороны. Если она вас невзлюбит, недолго вам быть в этом доме…

— А мне наплевать! — Конно раздражённо швырнул метлу в сторону.