Еще раз повторюсь — если хочешь унизить человека, раздень его донага. Вероятно, на это и было рассчитано. Но понимая это умом, инстинктивно попытался прикрыться ладонями.

— Думаешь, увижу что-то принципиально новое? — хохотнула брюнетка.

— Не знаю, — интеллигентно проблеял я. — Неприлично перед дамой…

— А я, дорогуша, в данный момент не дама, а ваш, так сказать, следователь. Ну а если понадобится, — сделала она многозначительную паузу, — то и палач.

Дамочка вышла из-за стола, продемонстрировав ноги манекенщицы и туфельки на высокой шпильке. Прошлась по комнате. Потом мягко, как пантера, развернулась и сделала то, что в фильмах с Ван Дамом называется «мельница». Шпилька прошелестела в миллиметре от моего лица…

— Ну что, родной… — ласково проговорила она, усевшись передо мной на корточки, — сам все расскажешь? Или помочь? А я ведь могу и по твоему «хозяйству» постучать. — В глаза смотри, сука, в глаза! — прокричала брюнетка, хватая меня за волосы…

Она привычно крутанула кистью, словно пыталась намотать волосы на руку. Не иначе, имеет опыт драк на дискотеках. Сейчас рефлекс подвел — короткие волосы выскользнули, а я стукнул барышню лбом в переносицу.

Удар был грязный, и провел я его от души. А женщине, будь она хоть суперкаратисткой, справиться с мужиком непросто.

Пока барышня была в «отключке», я ее раздел. Не для того, чтобы попользоваться (а хороша, чертовка!), а в других целях. Куртка, к сожалению, не подошла, но блузкой обмотал чресла.

Саму «палачку» связал ее же колготками. Если верить рекламе — прочная штука! Дверь в кабинет удалось забаррикадировать с помощью столешницы, уперев ее в табурет, у которого, очень кстати ножки были вмурованы в пол. Осталось найти сотовый телефон, непременный атрибут хорошеньких женщин. При всем моем склерозе на цифры, некоторые номера я умею запоминать…

Между тем, брюнетка начала подавать признаки жизни. Застонала, открыла глаза. Судя по внешнему виду (кровь, набухающие мешки под глазами), сотрясение мозга ей обеспечено… Крепкая, однако. «Удар гоблина» не каждый мужик выдюжит.

— Идиот, — простонала она. — Нос сломал, дебил.

У брюнетки был совершенно нормальный голос. В том смысле, что голос обычной, хоть и травмированной женщины, а не комиссарши.

— А ты? Ножками машешь, пугаешь…

— Да ничего бы я тебе не сделала. Попугала бы и всё… А ты… Сволочь ты. Хоть и кандидат наук…

— Миленько… — хмыкнул я, прислушиваясь к шуму за дверями.

— Ты меня лучше развяжи. Иначе — хуже будет! — оживала дамочка прямо на глазах. — Я щас крикну, тебя по стенке размажут!

— Попробуешь орать — заткну рот трусами, — проникновенно произнес я. — Будешь трепыхаться — отымею тебя, как Бобик Жучку… Веришь?

Замолчала и зажмурилась. Значит, поверила. Все же, девушка небезнадежна. Можно бы провести беглый допрос, но о чём ее спрашивать, я не знал. Будем ждать.

Ожидание не затянулось. Минут через двадцать в коридоре раздались крики и прозвучала пара коротких очередей. Спецслужбы работать умеют.

— Капитан, ты живой? — донесся знакомый голос.

— Так точно, господин генерал! — бодро отозвался я, принимаясь за разбор баррикады.

Надо бы немного подождать. За дверью оказался не Унгерн, а один из бандерлогов. Громила, завидев на полу девушку, зарычал и кинулся на меня.