— Молчат.

— Молчат? — удивился я. — Разве нормальный человек может молчать, если его допрашивают?

— Ты сам-то, Олег Васильевич, много рассказал, когда над тобой целый спецотдел бился? — ответил Унгерн вопросом на вопрос. — А ты вроде бы человек. Скажите-ка лучше, — перешел генерал на «вы», — почему вы не возмущаетесь, что полномочным представителем президента командует какой-то генерал-майор?

— А должен?

— Должен не должен, но строго формально, не я сейчас должен командовать, а ты. То есть — виноват, вы! «Полпред» — не легенда, а вполне реальная власть.

А ведь Унгерн говорит вполне серьезно. Странно, но мне чего-то до сих пор такое и в голову не приходило.

— Ща, скомандую. Чего это вы, генерал, коньяк «заныкали»? Налейте еще…

…Вы любите путешествовать автостопом или предпочитаете место в автобусе? Идти пешком или ехать в шикарном лимузине? А что выберете — одноместное купе в спецвагоне (за казенный кошт!) или плацкарту, где в проход свешиваются пятки в вонючих носках? А как лучше останавливаться в гостинице: в клоповнике два на два метра с удобствами в конце коридора или в одноместном номере? Вопрос излишний. А я даже и не знал, что существуют не простые «СВ», а «навороченные». И что номера-люкс бывают не только в фильмах, а в захудалых провинциальных городках, вроде моей исторической родины. Вот что значит иметь помимо родного российского паспорта хитрый документ, где сказано, что я являюсь представителем Президента.

Об этом документе знало считанное число лиц. А между тем, и на вокзале, и в дороге я чувствовал ненавязчивое внимание. Вот уж поистине — разведка у наших чиновников поставлена неплохо. А может, интуиция?

Говорят, к хорошей жизни быстро привыкаешь. Но опять-таки «быстро» — это вовсе не значит, что сразу. Когда в поезде «Москва-Вологда» (сколько колбасы перевезли в постперестроечное время!) появляется спецвагон с рестораном для одного пассажира (к сладкому ужасу узнаешь, что этот пассажир — ты!), а ночью в купе скребется девица, уверяющая, что за нее уже заплачено, и предъявляет справку из вендиспансера, то чувствуешь себя неловко… Нет, я не пуританин, но будучи непривычным к такому… хм… навязчивому «сервису», невольно теряешься и вместо того, чтобы попользоваться свалившимся на твою голову секс-дивом, поишь ее кофе. «Попутчица», наливаясь кофе по самые уши, к утру фигеет вместе с тобой настолько, что забывает — зачем она вообще пришла, а потом осторожно, одним глазком, показывает на глазок видеокамеры, выглядывающий из-под плафона. И уже проводив барышню, замечаешь еще один «глазик», направленный с другого ракурса, но тоже — на твою полку. Тихонько радуешься своей дремучести и теперь уже во всем ищешь второе дно…

И вроде бы никто специально ничего не делает. Но таксист-филантроп не берет деньги, а улица становится девственно чистой, потому что встречные машины испуганно жмутся к обочине…

Посему для меня главная задача была удрать от недреманного ока «ненавязчивого» эскорта. Как мне это удалось — никому не скажу. Даже начальнику. А иначе, пришлось бы добираться до полянки с «точкой перехода» в сопровождении мотоциклистов.

…Сама полянка не изменилась, хотя и прошло больше года. Вон — та кучка пожухлых еловых лап — это то, что осталось от моего шалаша. Чуть дальше скалятся ржавыми оскалами консервные банки.

Меж березок высился валун, превращенный в кенотаф табличкой из нержавеющей стали, со списком погибших. Кто ее установил?

Мне нужно было вспомнить точку перехода. Легко сказать… Вспомнить то, чего не знал.