|
Несомненно было, что мы, идя по Доггерской Банке, врезались в рыбацкую флотилию. Но наше высшее командование приняло эти жалкие однотрубные пароходики с номерами на боку за неприятельские миноносцы. Флагманский корабль первый открыт по ним стрельбу, заразив своим страхом остальные броненосцы. Безумие продолжалось. В результате представилась жуткая картина. Не дальше как в пяти кабельтовых от нас, в лучах прожектора, плавало, свалившись набок, одно судно с красной трубой, с поломанной мачтой, с разрушенным мостиком. Еще четыре таких же парохода были подбиты. На некоторых из них возник пожар. Там метались люди от носа к корме и от кормы к носу, умоляюще подбрасывая вверх руки. А куда они могли убежать с такой маленькой площади, как палуба? Вокруг шумели волны и вздымались столбы воды от снарядов. На "Суворове", погасив боевое освещение, оставили один только прожектор, луч которого поднялся к небу. Это служило сигналом: "Перестать стрелять". На "Орле" с мостика неистово кричали: - Прекратить огонь! Офицеры насильно оттаскивали от орудий очумелых комендоров, осыпая бранью и награждая их зуботычинами, а те, вырвавшись из рук, снова начинали стрелять. На верхней палубе горнист Балеста делал попытки играть отбой. Но у него прыгал в руках горн, губы не слушались, извлекая звуки настолько несуразные, что их никак нельзя было принять за какой-нибудь сигнал. Около Балесты крутился боцман Саем и, ударяя его кулаком по голове, яростно орал: - Играй отбой! Расшибу окаянную твою душу на месте! У горниста из разбитых Губ, окрашивая подбородок, стекала кровь. Бой продолжался минут двенадцать. За такой короткий промежуток времени только с одного "Орла" успели, не считая пулеметных выстрелов, выпустить семнадцать шестидюймовых снарядов и пятьсот снарядов мелкой артиллерии. Как после узнали, тоже самое происходило и на других броненосцах. Не представлял собою исключения и флагманский "Суворов", где царил такой хаос, что сам адмирал принимал непосредственное участие в наведении порядка. У нас оторвало дуло у 75-миллиметровой пушки. Вскоре выяснилось, что с нашего отряда попало пять снарядов в "Аврору", пробив надводный борт и трубы. Двое были там ранены - легко комендор Шатило и тяжело священник Афанасий, которому оторвало руку (вскоре он умер). Но могло быть и хуже. Если бы мы стреляли умело и если бы наши снаряды разрывались хорошо, то в этой суматохе мы потопили бы сами часть своих судов. Встретившись вскоре с инженером Васильевым, я сказал: - Не совсем приятная история получилась, ваше благородие. Он взглянул на меня карими глазами и, махнув рукой, недовольно буркнул: - Вышли на потеху всему свету. Так закончился наш первый бой, названный впоследствии по месту приписки рыболовных судов, расстрелянных нами, "гулльским инцидентом". <<2>> ЧАСТЬ ВТОРАЯ ВОКРУГ МЫСА ДОБРОЙ НАДЕЖДЫ Глава 1 МОИ ДУМЫ О ФЛОТЕ НЕ ЗАКОНЧЕНЫ Следующие дни проходили благополучно. Только в одном месте, встретившись еще раз с рыболовными судами, порвали им сети. Как только не запутали в них свои винты! Проходя каналом Ла-Манш, видели справа дуврские утесы, воспетые когда-то Виктором Гюго. Отсюда через каких-нибудь три часа можно было добраться до Лондона, до огромной и туманной столицы, где какие-то таинственные воротилы заправляют всей мировой политикой. |
