– А что, если она возьмет деньги, которые я ей предложу, уедет из города, а Клинт преспокойно останется здесь? Денежки наши тю-тю, а земли как не было, так и нет.

Глаза Эдди задумчиво сузились.

– Ну, есть, конечно, и другие пути. Может быть, если бы кто-нибудь с ней поговорил, например…

– Дай мне подумать, – настаивал Джордан. – Может быть, я и найду выход.

– Пока ты будешь думать, я кое-что сделаю.

– Послушай, мама, не надо…

Но Эдди Мак-Кейб уже и след простыл – только юбки прошелестели.

Дэнси прицелилась в бутылку, сидя на пеньке.

– Запомни, – поучал ее Бен, – плавно нажимай на спуск. Не тяни. Дернешься – промажешь.

Он замолчал, наблюдая, как Дэнси выпустила всю обойму, методически откалывая по кусочку от бутылки, посылая пулю за пулей в цель.

– Форсишь, девчонка, – притворно хмурясь, буркнул он. – Вот не слушаешь меня…

Дэнси обернулась и ласково погладила его по щеке.

– Неправда, Бен, я слушаю, я во всем слушаю тебя, и поэтому я хороший стрелок, и ты это знаешь.

– Ладно, ладно, – пробормотал он, довольно усмехаясь. – Я научил тебя всему, что сам умею, и тебе это удается даже лучше, потому что у тебя зорче глаз. Жаль, что тебя не было с нами, когда я служил в кавалерии. Эх, сколько бы ты этих янки уложила…

Дэнси промолчала. По правде говоря, она вовсе не была уверена, что стала бы воевать на стороне южан: она не сочувствовала рабству. Господи, сколько она натерпелась от деда – больно вспомнить! То же рабство, если подумать! Так что она легко могла себе представить, каково было рабам. Но раз уж она собирается жить на Юге, самое лучшее – это помалкивать и держать свое мнение при себе.

– Я многому у тебя научилась, Бен, – сказала она наконец. – Спасибо тебе. Я этого никогда не забуду.

Бен понимал, что она, как обычно, увиливает от прямого ответа. Он подозревал, что девушка не очень симпатизирует южанам. В конце концов, для него это не имело особого значения, но для других – для многих – имело. То, что война кончилась и северяне победили, ничего не значило. Вокруг еще столько злобы и ненависти. Но он надеялся, что никто не станет допытываться, на чьей стороне она была бы, окажись она здесь тогда.

– Ты очень нам помогла. Я думаю, ты сама знаешь, как мы с Аделью тебе благодарны. Он подтянул подпругу и приготовился вскочить в седло.

Дэнси не хотелось с ним расставаться.

– А ты не поедешь со мной до Пайнтопса? Я бы хотела, чтоб ты познакомился с дядей Дули.

– В другой раз. Пора возвращаться. Доедешь сама, тут уже недалеко. Это вон за той грядой – примерно час езды. И храни Господь каждого, кто попадется тебе на пути: ты теперь настоящий кавалерист и стрелок хоть куда, – подмигнув, добавил он с усмешкой. – Хотя на вид ты настоящая леди, прямо красотка в этой одежке, в которую тебя Адель обрядила.

Дэнси разгладила ладошкой складки дорожного костюма, который Адель заставила ее принять. Он был, пожалуй, чуть жарковат – с высоким воротничком, с буфами, но цвет был чудесный – небесно-голубой; он так шел к ее волосам, заплетенным в косу, уложенную под шляпкой. При мысли о том, как она выглядит, ей стало смешно: воплощенная женственность с заряженным пистолетом, спрятанным в складках платья! Теперь уж никогда, поклялась она себе, никто никогда не увидит ее такой беспомощной и беззащитной, как в ту окаянную ночь, когда на нее напали грабители.

– Денег тебе хватит? – спросил Бен. – Хорошо бы, конечно, побольше, но…

– Хватит, спасибо, – торопливо промолвила она, закинув руки ему на шею в прощальном объятии.