По ту сторону Медовой горы, на земле, некогда принадлежавшей Карлину О'Нилу, стояла полуразрушенная хибарка. Налетевший прошлой зимой циклон чуть не доконал ее. Рядом с ней шелестела рощица голых, исхлестанных грозой деревьев, придавая заброшенным развалинам зловещий, потусторонний вид. Именно здесь местные ку-клукс-клановцы устраивали большинство своих собраний и проводили посвящение новых членов. Однако в эту ночь они собрались здесь не для того, чтобы обсуждать планы на будущее. На этот раз они были заняты тем, что прятали свои белые балахоны и высокие конусообразные капюшоны, в которых участвовали в рейдах, под деревянный настил – то, что еще уцелело от полов хижины.

Лишь один из них, одетый в ярко-красный костюм, стоял в стороне, не снимая маски с дырками для глаз и для носа. Это был вожак, известный под титулом Великий Циклоп.

– Славная ночка, а?

Один из назначенных им Ночных Ястребов подошел к нему, стаскивая капюшон.

– Когда этот старый ублюдок очухается настолько, что сможет ходить, он, наверное, так рванет, что его до самой Канады не остановишь. Ну, он получил по заслугам. Дубина несчастная, вообразил, будто может заполучить ферму Леона. Леон не затем погиб под Геттисбергом, чтобы на его ферме хозяйничал один из его бывших рабов.

Слейд Хокинс кивнул Баку Суини.

– Точно. Все равно рано или поздно до них до всех дойдет, что мы им не позволим взять верх. Ни неграм, ни карпетбеггерам, ни скалавэгам – никому из них тут не править! То, что мы проиграли войну, а рабы больше не рабы, вовсе не значит, будто мы позволим им вмешиваться в события.

Бак захихикал.

– Знаешь, ей-Богу, неудивительно, что они, как увидят нас, так и улепетывают, как ошпаренные псы. Я сам на днях чуть не испугался. Выглянул из окна – все в балахонах, как привидения, факелы горят – прямо мороз по коже!

– Ну, ты тогда, конечно, не мог быть с нами. Люди бы удивились: как это – мы напали на твое заведение, а тебя не видно!

– Ну, это понятно, – поддакнул Бак, – но я одного не могу понять: кому понадобилось выгнать Лайлу из города? У меня с ней никогда никаких неприятностей не было – разве что на днях, когда она дала жару Клинту. Слушай, это не ему, часом, пришло в голову с ней разделаться?

– Ты что, сдурел? Чтоб я выполнял приказы этого паршивого предателя?

– Вообще-то хотелось бы знать, чьи приказы ты выполняешь. Иногда мне кажется, это мисс Эдди, иногда – Джордан, а иногда – что они оба.

– Слушай, пусть это тебя не беспокоит – крепче спать будешь. И вообще, чем меньше будешь знать, тем лучше. Дольше проживешь.

В бледном свете луны улыбка Слейда казалась зловещей.

Бак долго смотрел ему вслед, понимая, что это не было шуткой, и его пробрала холодная дрожь.

12

Эдди ворвалась в банк, как всегда, вихрем пронеслась мимо Матильды, даже не взглянув в ее сторону, и, не стучась, решительно вошла в кабинет Джордана.

– Послушай, мама, – воскликнул он, – а если бы у меня был клиент? Когда, наконец, ты перестанешь вот так бесцеремонно вторгаться в мой кабинет?

– Если бы ты не заставлял Габриеля тайком возить тебя неизвестно куда, так что тебя никогда не застанешь дома, мне бы не приходилось тащиться сюда, чтобы поговорить со своим сыном. Так что сам виноват. Ну, ладно.

Она величественно опустилась в кресло.

– Может, ты скажешь мне, что ты делал в гостях у этой маленькой авантюристки?

Джордан вздохнул, откинулся на кожаную спинку кресла, подпер виски кончиками пальцев и на минуту закрыл глаза, не торопясь с ответом.

– Кто тебе сказал, что я к ней ездил? Как я понимаю, не Габриель?

– О нет, ты его хорошо выдрессировал, этого старого козла!

Эдди грохнула кулаком по столу.