Его губы оторвались от припухшей груди. Он скользнул ладонью по животу к атласным трусикам.

— «Камасутра» — это не только позы.

У нее захватило дух, когда он приспустил эластичную ткань и погладил горячую кожу под ней.

— В самом деле?

Голос вышел чуть громче писка.

— В ней есть целый раздел о поцелуях, которые мы как-нибудь должны попробовать, — Он сунул палец под резинку трусиков и стащил их по ногам, оставив ее обнаженной.

Кровь мощными толчками пульсировала в ней, и она ощущала каждый удар сердца. Он наклонился и потерся щекой о ее бедро, слегка царапая его едва заметной щетиной.

— Хочешь, я покажу тебе некоторые из них?

— Я не знаю… — Она замолчала, не в состоянии говорить, когда его губы прижались к нежной коже бедра.

— Бывает дразнящий поцелуй. Утоляющий жажду. — Говоря это, он придвигался все ближе и ближе к месту, которое больше всего жаждало его поцелуя. Жидкая, горячая лава растеклась по ее чреслам, кольцом свернулась внутри. Она не осмеливалась пошевелиться, наблюдая, как он застыл над ней в свете каминного огня.

— Еще есть вибрирующий поцелуй… — Он наклонился, чтобы продемонстрировать, и она, не выдержав такого наплыва блаженства, распалась на части, растаяла, расплылась озером трепещущей плоти.

Спазмы вновь и вновь сотрясали ее тело, пока он ласкал ее, что-то шепча, целовал этими невозможными, изумительными поцелуями. Когда потрясение в конце концов отступило, она потянулась к нему, испытывая непреодолимую потребность почувствовать его глубоко внутри себя.

Он уже застыл над ней, позаботившись о защите, пока она стонала и извивалась от наслаждения. Он думал о ней, всегда такой бесконечно внимательный и заботливый, как никто из известных ей мужчин.

Раскрываясь для него, она погрузила пальцы в его волосы, притягивая его ближе, теснее.

— Теперь я знаю силу поцелуя, — призналась она, обнимая его ногами, словно желая удержать навсегда. Или по крайней мере на всю ночь.

— А мы еще даже не дошли до поз, — напомнил он ей, разводя ее лодыжки, чтобы поднять одно бедро.

Он слегка повернулся, расположившись на одной ее ноге, а вторую, согнутую, прижав к своей груди. Проникновение было настолько полным и глубоким, что она вновь слишком рано приблизилась к чувственному краю. И, только достигнув восхитительнейшей высоты одновременно с Вито, когда вокруг нее засияли звезды, она поняла, почему эта поза называется «Королевой небес».

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Ночью Вито лежал без сна и гладил спящую Кристин по волосам. Лучик лунного света, просачиваясь между шторами, отбрасывал мягкий голубоватый свет на ее черты.

Думая о том, что произошло между ними, он сознавал, что весь его мир остановился, прекратив свое стремительное движение.

Уехав из Штатов почти шесть лет назад, он двигался по жизни на легкой скорости, стараясь наверстать упущенное. И хотя какое-то время это было увлекательно, приходилось признать, что в последний год все вокруг него стало казаться каким-то нечетким, смазанным — так выглядит окружающее через ветровое стекло его гоночной машины на скорости двести миль в час.

Но сегодня его мысли приобрели более четкие и ясные очертания.

Было в этой девушке что-то такое, пробуждавшее в нем желание прекратить эту гонку и насладиться покоем, прислушаться к тишине, ощутить вкус спокойной, размеренной жизни. Впервые с тех пор, как уехал из дома, он провел больше недели в Майами. И дело было не только в подготовке к свадьбе Жизель. Он легко мог бы летать сюда и обратно все лето, как и планировал до встречи с Кристин. Его неугомонная натура ни разу за эти шесть недель не порывалась отправиться в дорогу, предпочитая оставаться рядом с женщиной, которая теперь занимала все его мысли.