– Что?

– Мне нужно встретиться с вашей прабабушкой.

– Вы рехнулись? Она вас сожрет, даже не превращаясь в дракона!

– С чего бы это? Она что, на старости лет выжила из ума?

– Нет, просто не любит людей, – пробормотал я. – А вы даже скалу способны вывести из душевного равновесия.

– Я буду хорошо себя вести, – пообещала Фергия. – Но этот родственный визит обсудим попозже, а пока…

– Почему родственный?

– Потому что вы родственник, – терпеливо разъяснила она. – И я в некоторой степени тоже, пускай даже это… гм… как у нас говорят – вашей мачте троюродное весло. Говорю же, потом обсудим, на свежую голову…

– Кто-то едет, – перебила Аю. Слух у нее был лучше, чем у нас с Фергией, вместе взятых.

И правда, вскоре я услышал глухой перестук копыт, звяканье удил, а вскоре из-под деревьев выступила удивительной красоты вороная лошадь в золоченой сбруе. Всадник ее, похоже, спал в седле, то и дело утыкаясь лицом в гриву и только чудом не падая с конской спины.

– Не оазис, а проходной двор, – вздохнула Фергия и обратилась к лошади: – Лалира, что это еще за представление?

– Это рашудан, – негромко ответила та.

Я не уловил мгновения, когда она сменила облик: теперь огромная чернокожая женщина бережно держала на руках взрослого мужчину. В ее объятиях он выглядел ребенком.

– Зачем нам рашудан? – не поняла Фергия.

– Я отнесла цветы, – сказала Лалира, будто это все объясняло, и бережно уложила рашудана возле фонтана.

Признаюсь, я впервые видел правителя Адмара так близко. Да я и издалека его давно не видел, когда-то водил Аю посмотреть на торжественные шествия, но это ей быстро прискучило, вдобавок она не любила толпу. Ну а потом и рашудан перестал выезжать иначе как по большим праздникам.

Он был невысокого роста, плотно сложенный, как Энкиль, только фигура его изрядно расплылась с возрастом. Лицо, обрамленное ухоженной короткой бородой, еще хранило следы былой красоты – наверно, когда-то рашудан покорял девичьи сердца не только своим титулом и золотыми монетами. У Аскаля были такие же тонкие черты, и я мог представить, как выглядел рашудан в юности…

– Цветы отнесла, а его зачем притащила? – спросила Фергия, с интересом рассматривая добычу джаннаи.

– Он проснулся, – сказала Лалира. – Узнал запах. Узнал цветы. Узнал меня.

– Он бы тебя даже не заметил, если бы ты не захотела.

– Верно. – Джанная едва заметно улыбнулась. – Не беспокойся, шади. Он думает, что видит сон, в котором еще юн, а Мадри жив, и к нему можно приехать и поговорить о том, чего нельзя доверить советнику.

– О чем же? – вырвалось у меня.

– Это не мои тайны, Вейриш-шодан, – строго сказала Лалира и удалилась в темноту. Оттуда донеслось: – Спроси его самого, быть может, ответит…

– Да о любви он спрашивал, о чем же еще говорить в таком возрасте? – вздохнула Фергия. – Хотя… кто знает, может, просил проверить, не обманывает ли его Ларсий? Но тогда Лалира бы сказала…

– Нет смысла гадать. – Я отставил чашу. – У нас тут рашудан спит на голой земле. Что будет, когда его хватятся, надо говорить?

– Не успеют, Лалира вернет его назад. Судя по тому, как легко она преодолела все щиты, в них еще с давних времен имеется лазейка: рашудан был достаточно предусмотрителен, а может, это Мадри ему подсказал, – усмехнулась Фергия.