Рис чуть отстранился, чтобы взглянуть на нее.

– Но ты сердилась на нас, когда мы попытались раскачаться на той лозе, – напомнил он.

– То совсем другое дело, милый. Я испугалась за вас, поэтому сильно рассердилась. Но это произошло только потому, что я вас очень люблю.

Лицо Мэдока в замешательстве сморщилось.

– А на Клива ты тоже сердишься, потому что любишь его?

Услышав такую нелепость, Уинн от удивления открыла рот.

– Это я-то люблю его? Как… как глупо так думать. Мэдок, я вовсе не имела в виду, что я люблю каждого, на кого сержусь. Ты и остальные дети – другое дело, я о вас беспокоюсь, поэтому иногда кажется, что я сердита. Но я всегда – всегда! – люблю вас. Даже когда наказываю. А что касается Клива Фицуэрина…

Она замолчала, не зная как объяснить свой гнев к англичанину и при этом не проговориться о цели его приезда в Уэльс.

– Клив Фицуэрин из Англии, а Англия враг Уэльса. Вы это уже знаете.

Когда оба брата кивнули, ей стало как-то спокойнее. По крайней мере, она убедилась, что находится на правильном пути.

– Мне очень трудно доверять англичанам. Даже когда они ведут себя как друзья, я боюсь, как бы они не обратились в наших врагов.

Последовало короткое молчание, пока братья переваривали услышанное.

– А вот Дрюс на них…

– …больше не сердится.

– Да, но я уверена, что Дрюс все время настороже, на всякий случай.

– Но… но зачем ты тогда подарила Кливу награду?

– Да, Уинн, зачем ты тогда подарила ему горячий поцелуй, который должен был получить Дрюс?

Уинн опять потеряла опору под ногами. Она потянулась к амулету и начала его нервно гладить.

– Это была вовсе не награда. Да и вообще Дрюс не хотел…

– А Дрюс рассердится, что ты отдала его награду Кливу? – перебил ее Мэдок.

– Нет! – воскликнула Уинн и прикусила в нерешительности нижнюю губу. – Но я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас рассказал ему об этом.

– А почему?

– Ну, видите ли, Дрюс иногда бывает чересчур заботлив, и он может рассердиться на англичан.

– Но почему?

– Потому что… потому что он не хочет, чтобы англичане слишком долго задерживались в Уэльсе.

– Но почему? – продолжали хором допытываться темноголовые мальчишки.

– Потому что… – Она вздохнула от безысходности. – Потому что потому. – Она присела перед близнецами и попыталась, как могла, изобразить оживление. – Это будет наш маленький секрет. Наша особая тайна. Договорились?

Мальчишки обменялись взглядами. Потом дружно кивнули.

– Дрюс никогда не догадается, что его награда досталась Кливу.

– Мы ни за что ему не расскажем.

– Вы не должны никому рассказывать, – настойчиво произнесла Уинн. Хотя ей очень хотелось изменить мнение детей, будто поцелуй служит наградой, она знала, что это невозможно. Стоило близнецам вбить себе что-нибудь в головы, ничто не могло переубедить их. У нее оставалась только одна надежда: взять с них клятву сохранить все в тайне. – Ни одной живой душе, – повторила ока. – Обещаете?

– Обещаем, – ответили братья. Уинн снова вздохнула и выпрямилась.

– Ладно. А теперь бегите. Кажется, Дрюс собирается помочь вам смастерить лук и стрелы. Но помните, вы обещали, – прокричала она вслед заторопившимся малышам.

Уинн стояла и смотрела, как мальчишки мчались наперегонки по пыльному двору.