— Чтобы снять бабочек, приходится забираться очень высоко, — заметил он. — Мы даже использовали телескопные линзы. Бабочки проводят большую часть жизни высоко в воздухе. Сейчас, минутку, вы их сами увидите..

И вот они уже были на экране — размером с небольших птичек, синие, как небо, порхающие грациозно, как балерины в сложном, изысканном танце.

Раздались аплодисменты. Глория, как с удивлением заметила Пенни, даже не шелохнулась.

«Она сейчас оживится, когда придет время задавать вопросы», — подумала Пенни. Но и тут Глория не произнесла ни слова. Она просто облокотилась на спинку неудобного стула, молча уставившись на Стивена, — и вдруг сложилась пополам, вскрикнула и рухнула на деревянный пол.

В рядах ближе к местам семьи Дейл начались движение и суета, Роберт попытался поднять Глорию на руки.

— Нужно вынести ее на свежий воздух! — воскликнул он. — Откройте, пожалуйста, двери!

— У дамы обморок, — раздался негромкий властный голос Стивена. — Пожалуйста, не паникуйте. — И он крикнул Питу: — Пойди принеси поскорее бренди!

Бренда и Пенни, выйдя вслед за Робертом туда, где была припаркована их семейная машина, услышали стоны Глории:

— У меня колики. Все внутри страшно болит.

— Не бойся, детка, — пытался утешить ее отец. — Мы тебя сейчас отвезем домой, и скоро приедет доктор. А пока Пит принесет тебе немного бренди.

Но фляжку с бренди принес Стивен. Он был бледен и сильно обеспокоен.

— Я съезжу за доктором Хендерсоном, если хотите, — сказал он Роберту.

— Да, хорошо бы, — решительно ответил тот. Он поднес фляжку к губам Глории.

— Мне плохо, меня тошнит, — простонала она. — Такая боль — я не могу терпеть. Мне нужен морфий, скорее.

— Привези доктора к нам в бунгало, — велел Стивену Роберт. — И, ради всего святого, побыстрее. Простите, что мы испортили вашу вечеринку, но дело серьезное.

— Я возьму с собой Пенни. Глории лучше лечь, она займет все заднее сиденье, — сказал Стивен, быстро взглянув на белое как полотно лицо Пенни.

— Нет. Я хочу, чтобы она ехала со мной на заднем сиденье, — захныкала Глория. — Она будет меня держать. Я боюсь быть одна.

Не успела Бренда пошевелиться, как Пенни уже была в машине.

Покачивая страдалицу на руках, Пенни ехала и думала о том, что, наверное, никогда не забудет этого возвращения домой звездной ночью. Глория, всегда так хорошо умевшая притворяться, на этот раз не шутила. Она пыталась положить голову на плечо сестры, потом со стоном передвинулась, скорчившись от боли. Она беспокойно металась, то выбрасывала вперед руку, то сгибалась пополам, но никак не могла найти облегчения страданиям.

Наконец они приехали домой, и Бренда с Пенни, не сговариваясь, показали Роберту, чтобы нес ее в ту комнату, которую она занимала, живя у них в доме.

Время до приезда доктора тянулось долго.

Наконец он прибыл и быстро пошел за Брендой в ту комнату, где на кровати лежала Глория, скорчившись от боли, пот ручьем струился по ее смертельно бледному, искаженному мукой лицу.

В гостиной Стивен тихо разговаривал с Робертом и Пенни.

— Я так боюсь, что-то неладное было с едой. Несвежая рыба в сандвичах или что-нибудь такое. Даже самые лучшие слуги могут допустить по невнимательности оплошность. А сегодня Айзеку помогали эти юнцы.

Страшная, невероятная мысль пронеслась в голове Пенни, но она придержала язык. А Стивен продолжал в отчаянии:

— Если это так, то могут пострадать и другие гости.

— Не надо расстраиваться, сынок.