Если бы он любил ее, разве она не почувствовала бы этого?

— Твое будущее в Ферн-Глене так же важно для тебя, как мне мое… в Беверли-Хиллз, — наконец произнес Джон. Его дыхание согревало ей щеку, но слова ранили, как острые ножи. Он был прав, но от этих жестоких фраз ей становилось не по себе.

— Я пришел, чтобы попрощаться, — хрипло сказал он.

На глаза ей навернулись слезы.

— Я знаю.

Он смахнул слезинку и прошептал:

— Не плачь, дорогая.

Непрошеные слезы дорожками потекли по щекам. Закрыв глаза, Лора почувствовала, что Джон придвинулся еще ближе, и попятилась. Ей не нужно, чтобы он обнимал ее. Он не любит ее, и у них нет будущего.

— Ты знала, что у Виктора был свой план? Поэтому мы оба и оказались у него в доме.

— Это не привело ни к чему хорошему, правда? — грустно подытожила Лора.

Он взял ее за руки.

— Если бы мы там не жили, мы бы никогда не познакомились и не узнали друг друга. — Его теплые, мягкие губы коснулись ее лба.

Стоит ей только чуть повернуть голову, и он дотронется до ее рта…

Нет. Нет, нет, нет. Из этого не выйдет ничего хорошего. Она шагнула назад.

— Прости…

Джон нежно вложил ей в руку носовой платок.

— Трина встречается с Ноланом. Она поехала к нему сразу после того безумного двойного свидания. Я… не чувствую себя влюбленным… по крайней мере в нее, поэтому она…

Лора остановила его:

— Не надо мне об этом говорить.

Он выглядел сбитым с толку.

— Я думал, тебе захочется узнать.

— А зачем? Ни тебе, ни мне Трина не интересна.

— Послушай, Лора. Я могу позвонить тебе или приехать навестить…

— Не надо делать из меня Трину, — печально сказала она.

— То есть?

— Я не хочу быть твоей очередной женщиной, за чьей спиной ты прячешься от себя. Мне нельзя быть с тобой…

— Ты опять сравниваешь меня с вишней?

Он делал ей так больно… Разве он не видел ее слез, когда сказал, что пришел попрощаться? Разве не видел отчаяния и любви в глазах? Разве не понимал, что хотя бы одному из них надо признать очевидное?

— Ты всего лишь большой, сочный кусочек запретного плода. И больше ничего.

Он казался ошеломленным, и на секунду ей захотелось вернуть все обратно; но она делает все более-менее так, как должно быть. Она уезжал, она нет. Она будет жить по-старому, как всегда. Сейчас ей хотелось, чтобы все закончилось, чтобы он уехал и исчез из ее жизни.

— А ковбой был другой вишней?

Ковбой?

— Ты имеешь в виду Кельвина?

— Так это был тот самый Кельвин?

— Да. И он не вишня, скорее, вишневая косточка. — Больше она не могла выносить. — Ну, спасибо, что пришел. До свидания, будь счастлив и все такое.

Прежде чем она поняла, что сказала, он повернулся и вышел.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Джон предполагал, что поедет домой через центр города, напрямик, но в последнюю минуту решил сделать крюк и заехать на пляж. Он уже попрощался со всеми в ветеринарной клинике и по дороге заскочил в винную лавку посмотреть, как там Кики и ее котенок. Он обнаружил, что они живут в уютном кошачьем домике под прилавком, а миссис Пуллман ушла от мужа.

Лично он считал, что Фред Пуллман сделал правильный выбор — кошки бывают гораздо более преданными и любящими, чем некоторые женщины. Например, Трина. О, ради бога…

Судьба сыграла с ним злую шутку. В Беверли-Хиллз Трина подходила ему.