— Даже моя мама, всегда отличавшаяся здравым смыслом, подхватила эту заразу и пару раз намекнула на помолвку под Рождество и свадьбу в июне.

— Это было ужасно.

— Мне тоже так показалось. — Он ухмыльнулся. — Я тебе искренне сочувствовал.

При этих словах Антонии в голову пришла неожиданная мысль:

— Значит, поэтому ты решил устроить ту вечеринку?

— Ну, это было лучше, чем и дальше выслушивать сплетни. Все только и ждали, что вы с Дэвидом явитесь к родителям и со сверкающими глазами скажете: «У нас для вас чудесная новость, мы хотим сделать важное объявление…» — Он произнес это комичным тоненьким голоском, и Антония рассмеялась, исполненная тепла и признательности к нему.

— О Том, ты так мне помог. Сумел разрядить атмосферу. Можно сказать, спас мне жизнь.

— Да ладно тебе. До этого я только чинил ваши велосипеды и строил домики на дереве. Вот и решил, что пора предпринять что-нибудь более масштабное.

— Я никогда этого не забуду. Честно. Я у тебя навеки в долгу.

— Не стоит благодарностей.

Он продолжал подбрасывать ветки в костер.

— Мне надо постараться сжечь большую часть мусора до темноты.

Тут она вспомнила кое о чем.

— Ты сегодня приглашен к нам на ужин. Ты об этом знал?

— Разве?

— В общем, я тебя приглашаю. Обязательно приходи. Я все утро ощипывала фазанов, и если ты не придешь и не поможешь их съесть, мои усилия пропадут втуне.

— В таком случае, — отвечал Том, — я непременно приду.

Она постояла у костра еще немного, помогая Тому подбрасывать в огонь ветки, а потом, когда зимний день стал клониться к вечеру, оставила его заканчивать работу и побежала домой. По пути Антония заметила, что воздух стал мягче и задул, колыхая ветви деревьев, легкий западный ветерок. Иней на ветках начал таять и с них закапала вода. Облака у нее над головой расступились, и между ними проглянуло вечернее небо цвета аквамарина. Проходя через ворота, которыми заканчивалась подъездная аллея фермы Диксонов, она посмотрела на свой дом и увидела, что в окнах зажглись огни.

Жизнь потихоньку налаживалась. Снова дали электричество. Да и дальнейшее существование без Дэвида уже не так ее пугало. Она решила, что вернувшись домой, позвонит ему и расскажет об этом, чтобы он не терзался чувством вины, когда будет собираться в Валь-д'-Изер, и не оглядывался больше назад.

В воздухе ощущалось приближение оттепели. Возможно, завтра будет прекрасный день.

А сегодня вечером Том придет к ним на ужин.

Кузина Дороти

Ранним солнечным майским утром Мэри Берн проснулась в своей упоительно мягкой кровати в уютной спальне с обоями в цветочек, окруженная милыми сердцу вещицами. Сияло солнце, щебетали птицы, но еще в полусне Мэри ощутила, как в груди зашевелилась тревога. Черная и гнетущая, та самая, с которой она ложилась вечером в постель. За ночь она никуда не делась. Видно, так и просидела у нее на подушке.

Мэри повернулась на другой бок, зажмурила глаза, и внезапно ей захотелось, чтобы Гарри снова оказался рядом, чтобы он сказал: «Не волнуйся, ничего страшного, я что-нибудь придумаю». Но Гарри не мог этого сказать, потому что он умер. Умер пять лет назад, а через неделю их дочь Вики выходит замуж, и у Мэри нервы натянуты до предела, потому что свадебного платья до сих пор нет.

Она не знает, что делать, а вот Гарри всегда знал. С его смертью она лишилась не только лучшего друга и возлюбленного, но еще и снисходительного, терпеливого супруга, готового справляться с любыми проблемами.