Мальчик утер нос и притянул к себе плачущих ребятишек.

Доминик оставил детей и бросился обратно – туда, где бушевало пламя и вздымались тяжелые клубы дыма, где на каждом углу шла кровавая борьба и женщины бежали от своих преследователей, пытаясь укрыться между домами. Доминик на ходу раздавал удары солдатам направо и налево кулаками и рукояткой пистолета.

– Побойтесь Бога! – кричал он. – Вы воюете с женщинами!

Никто не реагировал ни на его призывы, ни на его присутствие. Доминик понимал, что стать на пути стада безмозглых баранов не умнее, чем пытаться отвратить удар молнии, но у него просто не было другого выхода, и он помчался дальше, крича:

– Побойтесь Бога! Это же женщины! Они безоружны!

Обежав угол соседнего дома, Доминик увидел Флетчера: сидя на лошади и нещадно бранясь, тот засовывал в карман свой пистолет. Пуля прочертила бороздку вдоль улицы. Собака успела убежать, не пострадав. Слава Богу, что не женщина – не Кэтриона.

– Чертовы трусы! Прочь с дороги! – кричал Флетчер. – Оставьте свои дома! Вы все будете арестованы, если не подчинитесь! Закон на моей стороне.

– Нет у тебя никакого закона, Флетчер! – уверенно выкрикнул чей-то высокий голос. – Нет и быть не может! Чтоб дом твой рухнул и сам ты сгинул! Но не клинок пронзит тебя и не пуля. Тяжелые камни сдвинутся со своих мест и низвергнутся на твою голову. И каждый колокол зазвонит сам по себе, вынося тебе приговор. Будь ты проклят, Джерроу Флетчер!

Это вещала Изабель Макноррин. Все вокруг превратилось в остров молчания. Старая женщина стояла неподвижно, ее глаза, открытые и спокойные, будто видели что-то невидимое для других. Доминик ощутил невольную дрожь, услышав эти страшные пророчества.

– Ты сумасшедшая старая ведьма! – засмеялся Флетчер и повернул лошадь. – Плевал я на твое проклятие. Я умру в своей постели и совсем не так скоро, как ты думаешь!

– Ты не умрешь в постели, Джерроу Флетчер! – снова крикнул пронзительный старческий голос. – И не лежать тебе в ней долго, и не спать спокойно! Проклятие висит над тобой. Могила твоя уже выкопана, однако не явился еще человек, который обозначит день и час. Но этот человек идет!

Изабель Макноррин повернулась и пошла прочь с прямой спиной, в белоснежной льняной панаме, сверкающей на седых волосах. Доминик смотрел вслед женщине, пока она не скрылась за густыми клубами дыма.

Продолжая искать Кэтриону, он забежал за угол коровника и понял, что оказался в ловушке. Стена коровника одновременно служила оградой небольшого загона для скота. С противоположной стороны находилась стена дома, а сзади естественной преградой служила обнажившаяся горная порода. Когда он повернулся, чтобы убежать, его увидели нагрянувшие со стороны дома солдаты.

– Смотрите-ка, кого мы поймали! – крикнул один из них. Доминик узнал акцент северной Англии.

Солдат важно прошествовал к Доминику с наведенным на него мушкетом и, обращаясь через плечо к своим товарищам, сказал:

– Похоже, это он бил наших. Где мистер Флетчер?

Доминик отбросил в сторону свой пистолет и принял боевую стойку.

– Итак, вы собираетесь стрелять в меня, сэр? – спокойно сказал он. – Совершенно хладнокровно, в безоружного?

– Отдай нож, – сказал солдат. – Я знаю, все ваши парни носят ножи в стельках. Вытаскивай, и чтоб без баловства, не то я прошибу тебе дырку в башке.

Доминик вытащил нож и швырнул его на булыжники, затем отошел к стене и поднял руки, подумав, что если изобразить падение, можно поднять нож, который лежал в пределах досягаемости.