Место они выбрали поближе к дороге, и Питер изобразил нечто вроде заноса машины к обрыву. Затем он перетащил труп на сиденье водителя и толкнул машину к пропасти. Грохот и скрежет железа поставили точку в этой деликатной и тяжелой операции, для совершения которой он принял необходимые предосторожности, стараясь не оставить никаких компрометирующих улик и проделав все, естественно, в перчатках.

Шли дни, память о той ночи уходила в прошлое, но тем не менее Питер и Дебра внимательно просматривали рубрику хроники происшествий в газетах. Ни одно из изданий не отметило «несчастного случая» с Роем Жорданом, очевидно, посчитав его слишком банальным для публикации.

Однако неизвестность совсем не беспокоила пару. Чем позже полиция найдет труп Жордана, тем сложнее будет следствию восстановить его последние действия. Им только хотелось, чтобы «несчастный случай» наконец-то открылся, дабы избавиться от поисков, от различных гипотез. Рано или поздно, говорили они себе, кто-нибудь да найдет искореженные останки на дне заброшенного карьера.

Питер был уверен в удачном исходе, и Дебра, как всегда, разделяла его уверенность. Тем не менее по истечении шестого дня она не без смущения заявила, что ей не хотелось бы окончить свои дни в Марфорде.

Питер, удобно устроившийся на веранде, спросил:

— Тебе здесь больше не нравится?

— Наоборот, я очень привязалась к этому дому, но мне, как бы это сказать… желательно поменять воздух, перевернуть страницу и… — Она вдруг осеклась, удивленно огляделась вокруг. — Питер… А куда делись мои цветы? Горшки стоят, а в них пусто!

— Ах да, ты права, я хотел тебе сказать… Я немного прибрался… Они начали вянуть и…

— Вянуть? Ты в этом уверен?

— Конечно. Смотри сама: живые я не тронул. Но есть и другая причина… Скажи, тебе временами не бывает страшновато в этом жилище? Полагаю, тебе не плохо бы повидаться с твоим другом Ричардом.

Дебра побледнела.

— Нет… Почему это ты вдруг причислил его к моим друзьям?

— Да так… Ведь он влюблен в тебя. Я уже говорил, как он на тебя смотрел…

Реплика прозвучала ответным выстрелом:

— Да, точно так же, как Кэтлин на тебя!

Питер опешил, потом рассмеялся.

— Ладно, я ничего не говорил. Итак, если я тебя хорошо понял, переезд не создаст тебе никаких неудобств?

— Честно говоря, никаких. Я правда привыкла к этому дому, к саду, но после последней драмы все у меня ассоциируется с ней. Она как бы стала частью моей жизни, а мне надо обо всем забыть.

— Понимаю. И куда же ты хочешь уехать?

— Не важно, лишь бы с тобой.

Питер несколько помрачнел.

— Я тебя понимаю, дорогая. Но неужели у тебя нет никакой идеи? Уехать из страны, к примеру?

— А почему бы и нет? Только знай, я ужасно боюсь разной мошкары, пауков и змей.

Питер отечески улыбнулся:

— Я не повезу тебя к дикарям, успокойся!

Озабоченная вертикальная морщинка появилась между бровей Дебры.

— Мне показалось или у тебя действительно есть какая-то задняя мысль?

Питер раздавил окурок в пепельнице.

— Угадала! Я боялся тебе говорить, не зная, как ты это воспримешь, поскольку знал, как ты привязалась к этим местам. Но вот что за мысль, ни за что не угадаешь… Где-то там у нас, может быть, будет шанс найти старину Яна!

— Ты хочешь сказать… Канада?

— Да. Языковых проблем не будет, да и друзья у меня там есть. Страна эта огромная, малообжитая, свободы вдоволь, и я более чем уверен, что мы там приживемся.