— Ты так уютно свернулся во сне. — Ее хрипловатый после сна голос прозвучал приглушенно: она лежала, уткнувшись лицом в его шею.
Девон, не расслышав, переспросил:
— Что я делаю во сне?
— Очень уютно устраиваешься в постели. Я никогда еще не видела, чтобы кто-нибудь так спал.
— Правда? — Он взял ее рукой за подбородок и, запрокинув ее голову для поцелуя, сказал: — Доброе утро.
Тори смотрела в его необыкновенные зеленые глаза, смутно припоминая прошедшую ночь. Боже мой, неужели это действительно была она? Эта развратная женщина? Она почувствовала, что краснеет, и зарылась лицом в подушку.
Девон ласково рассмеялся:
— Да не гляди ты такой виноватой, милая моя цыганка! Ты сведешь меня с ума, если будешь каждое утро просыпаться с таким выражением лица!
— Это вовсе не то, что ты думаешь, — чуть слышно возразила она. — Это просто потому, что я никогда…
— Что никогда? — нетерпеливо прервал он ее.
— Я никогда раньше не испытывала такого.
— И я тоже.
Тори смущенно взглянула на него:
— Это правда?
— Да, правда. — Он нежно провел рукой по ее губам. — Значит, мы с тобой оба волшебники.
— Да, и карты говорили правду, — засмеялась Тори.
В глазах Девона вспыхнули озорные огоньки:
— Хоть я терпеть не могу, когда говорят: «я был прав», но в данном случае это действительно так.
— Ну и, конечно же, ты не смог отказать себе сейчас в этом удовольствии!
— Что поделаешь, такой уж у меня характер.
— Кажется, в твоем характере много подобных особенностей.
— Ну, извини меня, пожалуйста.
— Нет, правда, их слишком много: ненасытное любопытство, терпение Иова, насмешливость и самообладание, как у святого.
— Ну, разве это недостатки?
— И да, и нет. В тебе эти качества очень противоречивы.
Она и поддразнивала его, и действительно была озадачена сложностью характера своего возлюбленного.
Он не сдавался:
— Кто бы говорил… — Тори удивилась:
— Но, по-моему, во мне нет таких противоречий.
— Ты так думаешь? Милая моя цыганка, насколько мне удалось тебя узнать, ты — самая удивительная загадка на этом свете со времен Стоунхенджа.
— Кто? Я? — Тори недоуменно пожала плечами.
— Конечно! И, возможно, мне придется потратить на ее разгадку всю оставшуюся жизнь.
Тори собралась было попросить Девона, чтобы он объяснил подробнее, что имел в виду, но, откровенно говоря, ей было не до того. К тому же Девон в это утро, казалось, испытывал такой прилив энергии, что ей вообще ни о чем не захотелось говорить.
Отдохнув и восстановив свои силы, они долго плескались под душем. Одевшись, спустились вниз, и Девон в очередной раз продемонстрировал свои кулинарные способности. Готовя завтрак, он шутил, смеялся, болтал, не закрывая рта, и Тори с удивлением обнаружила, что утро тоже может быть замечательным временем суток — если проводишь его в компании любимого.
Благородно настояв на разделении труда, Тори привела в порядок кухню, а Девон отправился к миссис Дженкинз, чтобы забрать Виски. Тори закончила работу до его возвращения и, впервые за последнее время оказавшись одна, почувствовала вдруг знакомое нетерпение: она явно соскучилась по работе, ее мозг и руки слишком долго оставались невостребованными. Тори сходила в мастерскую и принесла оттуда альбом набросков.
Стоял теплый солнечный день бабьего лета с его особой свежестью и пьянящими ароматами. |