Кроме того, после их горячего объяснения она пережила самую странную, самую неуютную ночь в своей жизни. Она вертелась, никак не могла успокоиться, все думала о Доминике, все вспоминала, как он целовал ее, а когда засыпала, просыпалась вся в поту.

Под конец она решила, что подхватила какую-то болезнь.

— Смотри, куда идешь, — пробурчала Перса. — Прямо в костер лезешь.

И правда, Кэтрин едва не сбила железный треножник, на котором стоял котел.

— Простите. Задумалась о ярмарке. Доминик обещал меня взять.

После того, что произошло ночью, он, скорее всего, отправится туда без нее.

— Я должна была догадаться, что ты думала о моем сыне. Он очень красив, правда?

— Да

— Тебе он нравится?

— Он добрый.

— И это все? Он для тебя всего лишь добрый? Я так не думаю. Домини силен, красив. Настоящий мужчина. А ты страстная женщина. Ты хочешь его. Так почему ты не пускаешь его к себе в постель?

Кэтрин почувствовала, что краснеет.

— Он мне не муж.

Кэтрин знала, что каким бы сильным ни было взаимное влечение, Доминик не муж ее и никогда им не будет.

Он цыган, она графиня. Вскоре она покинет его, оставит в прошлом этот кусок жизни. Когда она доберется до Англии, сначала она отыщет человека, который ее предал, и отомстит ему. А потом выйдет за кого-нибудь замуж, родит детей, сделает все, чтобы продлить род Баррингтонов.

— Вацлав предлагал тебе жениться, — говорила Перса, — почему ты не осталась с ним?

— Потому что я его не любила.

Это был самый длинный разговор между Кэтрин и Персой, с тех пор как Доминик привел девушку в табор. Сегодня тон цыганки казался менее желчным, хотя дружелюбия в нем по-прежнему не было ни капли.

— А моего сына ты любишь?

— Нет! Конечно, нет. Я ему благодарна за то, что он спас меня от Вацлава.

— Он не женится па тебе. Он поклялся никогда не жениться.

Эти слова удивили Кэтрин,

— Разве он не хочет иметь рядом любящую жену, детей?

— У него свои причины так поступать. Я говорю это тебе, чтобы ты знала, на что идешь, если решишься пойти с ним.

— Я не пойду с ним, и Доминик знает об этом. Он поклялся не принуждать меня.

Перса бросила па нее загадочный взгляд.

— Женщина поступает мудро, когда не продает себя по дешевке.

— Я совсем не собираюсь себя продавать,

— Мой сын умеет убеждать.

— А я умею быть упрямой.

— Вижу, — тихо засмеялась Перса.

Кэтрин ничего не сказала. Она подняла тяжелый чугунный котел, чтобы отнести его на ручей помыть, но Перса остановила ее;

— Ты довольно поработала. Иди с моим сыном. Развлекайся. Если ты приглядишься, можешь узнать что-то для себя ценное.

«Теперь и Перса заговорила загадками», — подумала Кэтрин и пошла прочь от костра. Но ее на поиски Доминика, а к желтому вардо, где жила Медела. Та как раз проветривала постель.

— Рада видеть тебя, Катрина, — сказала она с приветливой улыбкой, положила руки на опустившийся живот. — Мой каджори вот-вот появится. Он будет крепким и здоровым. Твои чары сильны.

— Я рада, — вежливо сказала Кэтрин, подумав, что вряд ли малышу помогает ее локон.

— Где Домини? — спросила Медела. — Неужели он пошел на ярмарку без тебя!

— Он обещал меня взять, но забыл.

Может, дело и не в забывчивости, по результат вполне мог бы быть тем же самым.

— Доминик никогда не нарушает обещаний.