У Чжан Хуа перехватило дыхание. Никогда в жизни он не встречался с подобным человеком. Машинально он прижал край чашки к своим дрожащим губам, но был слишком взбудораженным, чтобы сохранить вкусовые ощущения. Почувствовав внезапно, что его рот наполнился горячей жидкостью, он конвульсивно сглотнул ее.

— Взгляните фактам в лицо, мой Друг, — продолжал У Айпин. — Ши Чжилинь — старик. И, что еще хуже, он болен. Состояние его ухудшается с каждым днем. Приходит наше время. ЦУН неминуемо победит. И вам суждено или пасть вместе с Чжилинем, или...

Он пожал плечами.

— Это... — Чжан Хуа был вынужден остановиться и облизать пересохшие губы. От переполнявшего его негодования у него все плыло перед глазами. — Это просто неслыханно! То, что вы предлагаете, не просто бесчестно. Это чудовищно. Вы просите меня бросить псу под хвост все, ради чего я работал всю свою сознательную жизнь. Ши Чжилинь для меня не только начальник. Он мне как отец. — Чжан Хуа начал подыматься из-за стола. — Ваше предложение настолько оскорбило меня, что я не могу находиться с вами в одной комнате, не говоря уж о том, чтобы пить с вами чай.

У Айпин посмотрел на него скучающими глазами и почти подавил зевок.

— Как знаете, товарищ замминистра, — сказал он небрежным тоном, кладя па стол пакет, запечатанный сургучом и с наклеенной маркой. — Кстати, но опустите ли вы это в почтовый ящик по дороге? Мне бы хотелось, чтобы бандероль попала к адресату уже сегодня.

Несмотря на переполнявшую его ярость, Чжан Хуа все-таки посмотрел на пакет. Сердце его замерло в груди, в ушах зашумело от приливающей крови. Дальнее эхо множилось, отражаясь от стен в коридорах его подсознания.

— Что с вами? — У Айпин протянул к нему руку, видя, что он как-то боком опускается на стул. — Не нравится мне ваш вид, друг мой. Может быть, чайку? Он сунул чашку в его трясущуюся руку.

Чжан Хуа пролил чай на рубашку, но так и не почувствовал этого. Его глаза были прикованы к адресу и имени, аккуратно напечатанным на пакете.

— Это... — ему не хватало воздуха. — Это адресовано моей жене.

У Айпин вытянул свою длинную шею.

— А что, я перепутал название улицы?

Чжан Хуа поднял глаза и провел рукой по волосам.

— Что вы посылаете моей жене?

Министр пожал плечами.

— Если вам так интересно, посмотрите сами.

Чжан Хуа мгновение поколебался, затем решительно сломал печать. Там были какие-то фотографии форматом девять на двенадцать и напечатанное на машинке послание к его жене. Письмо начиналось словами: «Я полагаю, это заинтересует вас, мадам...»

Взглянув на фотографии, он ахнул. На них был запечатлен он сам в постели с девушкой лет двадцати — пышногрудой и гибкой, как акробатка.

— Ваша тайная жизнь. Ваша любовница. — У Айпин вздохнул. — Праведное негодование, которое вас только что сотрясало, очень заинтересовало меня. Оно означает, что я правильно оценил вашу личность. Вы в своей основе праведный человек, товарищ замминистра. Ваша жизнь подчинена определенному кодексу чести. Из людей вашего типа получаются превосходные шпионы. И знаете почему? Никому в голову не придет заподозрить вас. И стоит человеку вроде меня поймать вас на чем-то недостойном, вы навеки связаны с ним. Чувство вины и отвращение к себе самому делает вас рабом этого человека. Вы абсолют как в вашей праведности, так и в вашем падении.

У Айпин улыбнулся.