Сойер-младший вздохнул с видимым облегчением, так что его широкие плечи даже немного ссутулились.

— Я вот думал... — Он опять замер на полуслове и, сцепив руки, потер ладони, будто они у него вдруг зачесались. — То есть, Старший дядя... Я думал... Я понимаю, что навязываюсь самым неприличным образом, но... — Он вскинул голову, и Чжилинь увидел в его глазах самую неподдельную боль, однако постарался не показать виду, что заметил это. — Старший дядя, а что если я зайду к вам вечерком... домой... чтобы посоветоваться?

— А с отцом это согласовано?

— Отец ничего не знает о моих неприятностях, — быстро сказал Эндрю. В голосе его прозвучала мольба. — И не должен знать.

С минуту Чжилинь не отвечал, а лишь испытующе смотрел на молодого человека. В конце концов, тот заерзал, предчувствуя отказ.

— Конечно, конечно, Эндрю, — поспешил успокоить его Чжилинь, улыбаясь. — Ты всегда желанный гость в моем доме. — Опять чувство облегчения явственно отразилось на лице Сойера-младшего. — В девять часов тебя устраивает?

— Да. Конечно, устраивает, Старший дядя! — Эндрю вскочил. — Спасибо большое. — От радости он забылся и, схватив руку Чжилиня, затряс ее на западный манер. — Извините, что оторвал вас от работы.

Чжилинь видел в окно, как он торопливо шел по набережной в сторону зданий европейского типа, выстроившихся вдоль Бунда.

Он повернулся в своем кресле, услышав звук закрывающейся двери, когда Афина уже вышла из комнаты. Встал, с улыбкой поклонился гостю.

— Спасибо, что пришел, Эндрю, — сказал он, будто он сам был инициатором этой встречи.

На Чжилине был не европейский костюм, который он носил на службе, а халат из темно-синего шелка поверх традиционной китайской блузы и штанов. Он церемонно повел рукой.

— Проходи сюда. Здесь нам будет более удобно беседовать. Чай Афина уже заваривает.

Они сели в резные кресла с драконами. Окна были закрыты ставнями по случаю непогоды. С внутренней стороны на них была изображена пара тигров, одним прыжком перемахивающих через густые заросли, а над ними на фоне курчавых белых облаков плыла пара цапель, не обращавших никакого внимания на владык джунглей.

Вошла Афина, неся в руках изящный, покрытый красным лаком поднос с чаем. Она не осталась с ними, и они не сделали никакой попытки задержать ее.

По торжественным случаям Чжилинь всегда просил заваривать чай «Черный дракон», а не обычный зимний чай с жасмином. Вот и сейчас именно этот чай был заварен, и этот факт не остался незамеченным Эндрю, как и то, что они сидели лицом к юго-востоку, поскольку наступил Час Змеи Он был благодарен «дяде Чжилиню» за то, что он согласился выслушать его и вдвое — за оказанный почет.

Дождь хлестал по бамбуковым ставням, будто намереваясь сорвать их и проникнуть в святилище. Чжилинь устроил свой кабинет в задней части дома по двум причинам. Днем из окна открывался прекрасный вид на водную гладь, а ночью здесь было тише всего, потому что эта комната была отделена от остальных длинным коридором.

Чжилинь держал фарфоровую чашку в обеих руках, чувствуя, как тепло проникает под кожу и разносится по всему телу. Он смаковал чай, задерживая божественный напиток во рту, прежде чем позволить ему проскользнуть дальше.

Украдкой он изучал Эндрю. Его красивое европейское лицо, вобравшее в себя лучшее от отца и матери, сейчас хмурилось. Мигающий свет лампы подчеркивал крути под глазами юноши.

— На прошлой неделе я видел Уи Циня — сказал Чжилинь — Случайно столкнулся с ним когда был на севере по делам Он шлет тебе привет и надеется что весной выберется к нам и тогда вы сможете повидаться.