— Стараемся, — через силу улыбнулась она. — Спасибо, товарищ Лантин. Приятно слышать, что твою работу оценили в высших сферах. Но служба есть служба.

Карпов изучал темный конец своей сигары, украшенный столбиком пепла.

— Видите ли, товарищ генерал, среди наших сотрудников распространено мнение, что государственная власть сосредоточена в здешних коридорах, где порой услышишь вроде бы в шутку оброненную фразу: «Государство — это мы». — Он кивнул головой. — Что ж, в этих словах есть доля истины. — Он внимательно посмотрел ей прямо в глаза. — Но только доля.

Карпов наконец стряхнул пепел, с кончика сигары. Ему не надо было разъяснять ей, что Лантин представляет более могущественную силу, чем просто «служба». Истинную мощь Родины. Даниэла поняла это без всяких объяснений.

— Ваш агент, — сказал Лантин, — едва не самоликвидировался во время нападения на него. Причем, чуть ли не в своем собственном доме, — вот что особенно неприятно! — Он притронулся указательным пальцем к нижней кромке своих ухоженных усиков. — Тем более, что напал на него отряд, скомплектованный сотрудниками Куорри, а во главе его был небезызвестный Джейк Мэрок.

— Мэрок, Мэрок, — повторил за ним Карпов с такой тщательной артикуляцией, будто это имя было словом из языка, который он только что начал изучать.

Глядя в потолок, он сделал затяжку, потом медленно, колечками, выпустил дым.

— Ничирен положил всех пятерых членов этого отряда, — постаралась выгородить своего агента Даниэла.

— Но не Мэрока, — тон голоса Лантина стал более жестким, и Даниэла насторожилась, раздумывая, что бы это значило.

— Выведен из строя, но не уничтожен, — прибавил Карпов тоном, в котором тоже прозвучали обвиняющие нотки.

— В свете прежнего безупречного послужного списка вашего Ничирена я нахожу особенно огорчительным то, что он позволил этому отряду, прибывшему в Токио с явно враждебными намерениями, приблизиться к нему вплотную. Прямо у себя дома.

Даниэла чувствовала на себе взгляд Лантина, который почти просверлил дырку в ее щеке, и оторвала свой взгляд от Карпова. Она видела в его взгляде что-то странное, что-то явно неуместное для данной ситуации, но, так и не сумев понять его значения, отложила это в ячейку памяти, чтобы обдумать все это на досуге, решив пока не мутить и без того взбаламученные воды.

— Я полагал, что у него лучше налажена служба информации, — продолжал Лантин, уставившись на нее своими немигающими глазами. Даниэла подумала, а не носит ли он контактные линзы? Это могло бы хоть частично объяснить неподвижность его взгляда. — Его прошлые заслуги не снимают с него вины за разгильдяйство. Я считаю, товарищ Воркута, что вашего Ничирена пора подвергнуть некоторому испытанию.

Даниэла хотела возразить, но, вспомнив предостерегающий взгляд Карпова, прикусила язычок, удержав готовые сорваться неосторожные слова.

— Какого рода испытание вы предлагаете? — поинтересовалась она.

— Вполне конкретное, — ответил Лантин с некоторой томностью, которой Даниэла не могла не восхититься. — И времени много не займет, и будет вполне убедительным.

— Что же это? — в тон ему спросила Даниэла. Лантин оторвался от стены, заполняя комнату своей прямо-таки физически ощутимой аурой. Невозможно было невнимательно отнестись к тому, что он собирался сказать.

— Вот что вы сделаете, товарищ Воркута, — тихо произнес он. — Вы подошлете к нему других своих агентов.