— Я прибыл сюда по поводу Ничирена, оябун.

—Не знаю я никакого Ничирена.

— Кеи Кизан был оябуном,как и вы. Между вашими кланами давно идет борьба за Тосима-ку. Может, вы меня все-таки выслушаете?

Глаза Микио Комото сверкнули, и Джейк почувствовал, как опасно нарастает напряженность ситуации. Когда оябунопять заговорил, в голосе его было достаточно холода, чтобы все, находящееся в комнате, покрылось инеем:

— Дела якудзыникого не касаются, кроме якудзы.Возможно, тебе кажется, что ты придумал хитроумный способ пробраться сюда. Позволь разуверить тебя в этом. Ничего более глупого ты не мог придумать. В некоторых, исключительных случаях я беру у итекине только их грязные деньги. Иногда я беру их жизни, если они меня сердят.

Последнее предложение он почти выплюнул. Полная презрения усмешка скривила его тонкие губы.

— Тоси-сан, — обратился он к своему человеку. — Убери этого варвара вместе с его паспортом отсюда, да поскорее. В комнате стоит вонь, которой я, как ты знаешь, не переношу.

— Где я? — спросила Марианна. В отличие от Джейка, она не говорила по-японски. Только немного на кантонском диалекте китайского языка.

— Вы сегодня ели? Вас вообще хорошо кормят?

— Отвечаю «да» на оба вопроса, — откликнулась она. — Но у меня плохой аппетит. — После небольшой паузы: — Я чувствую себя, как крыса в подполье.

— Не понял.

— Я давно уже не вижу белого света.

— Сожалею.

Вспышка, подобная тысячи солнц, и Марианна вскинула руки, закрывая глаза. Она слышала, как он отходит от двери. Сквозь прищуренные веки она видела только изгиб собственной руки, которой прикрылась от резкого света. Сотни вопросов вертелись в ее голове, но она но могла задать ни одного из них, пока не сможет видеть нормально. Не видя собеседника, она чувствовала себя ужасно беспомощной.

— Необходимо соблюдать полную секретность, — объяснил Ничирен. — Отсюда все эти перемещения, комнаты без окон. Слишком была велика опасность.

— Была? А сейчас?

— И сейчас тоже.

Что он делает?Все звуки прекратились.

— Где я нахожусь? — опять спросила она.

— В Токио, — ответил он голосом без всякого выражения. — Более точный адрес вам ни к чему.

Она почувствовала, что он подошел к ней ближе.

— Я начинаю сожалеть, что послушалась вас.

— Не понимаю, о чем вы, — он говорил на грамматически правильном английском языке, но с сильным акцентом. — Вы живы. И фунаходится в надежном месте. Вам не о чем беспокоиться.

— Меня целыми днями держат в кромешной тьме, ничего не объясняя! — крикнула она запальчиво. — Как мне не беспокоиться?

— Честно говоря, я об этом как-то не подумал, — сказал он несколько озадаченным тоном. — Но уверяю вас, что все это делается, чтобы спасти вас от ваших же врагов.

— А что если вы мне говорите неправду?

— Я вам ни в чем не солгал, вы и сами видели. Все это чистая правда.

— Я уже не знаю, где она, эта правда! — пробурчала она.

— Плакать будете?

Она вскинула голову. Глаза ее уже привыкли к свету.

— Вы думаете, я доставлю вам такое удовольствие?

— Мне казалось, что именно это делают все женщины, находясь в состоянии, подобному вашему. — Он был одет в темно-серый хлопчатобумажный костюм превосходного покроя.