Три дня. И он не просил Люка вернуться и проводить ее обратно до палатки.

– Бен…

– Спальня вон за той дверью, - сообщил он, подхватывая ее сумочку с туалетными принадлежностями. - Если вы хотите привести себя в порядок…

Они оказались наедине в хижине со спальней, которую он арендовал на целых три дня.

«Порядочная женщина никогда бы не поставила себя в столь двусмысленное положение», - подала голос крохотная, полная негодования тетя Киббл. «Да, она удалилась бы немедленно!» - вторила ей мать Джульетты.

– Когда вы вернетесь, мы выпьем шерри у камина, - сказал Бен, прерывая поток их нотаций. Он наклонился и легонько коснулся губами ее губ.

Ее тело будто пронизало электрическим током. С минуту она не могла двинуться с места, не могла думать, была не способна ни на какое действие. Будто в нее ударила молния и парализовала ее. «Уходи отсюда немедленно!» - потребовала возмущенная тетя Киббл. «Этот человек не джентльмен! - зашипела ее мать. - Его интересует только твое наследство!»

«Заткнитесь!» - молча, но решительно произнесла Джульетта. За всю ее жизнь столько вечеров и столько возможностей было упущено из-за того, что она поступала правильно, то есть в соответствии с представлениями Других людей о том, что следует делать и чего не следует. Но сегодня вечером она не собиралась оставаться маленькой робкой и чопорной Джульеттой Марч.

Сегодня вечером она была современной женщиной, дерзкой и свободной от ограничений, уместных в покинутой ею иной жизни. Сегодня она будет вести себя согласно собственным правилам.

Она потрогала свои губы, подняла голову и проследовала в дверь спальни.

Сегодня она была светской женщиной, и, слава Богу, в сумочке у нее был пессарий. Она была готова к любой случайности.

Бен поцеловал ее, и мир изменился до неузнаваемости.

Глава 17

Бен предупредительно зажег фонарь на бюро, чтобы Джульетта могла при свете снять свой тяжелый плащ, варежки и капюшон и положить их на кровать, покрытую цветным одеялом. Спальня была маленькой жемчужиной со стенами из сосновых бревен, еще хранивших слабый аромат сосны, и там было достаточно мебели, чтобы комната казалась уютной и даже несколько перегруженной вещами. Но что тотчас же привлекло внимание Джульетты - так это ванна, расположенная возле внутренней стены, предмет, впервые увиденный ею за много месяцев. Она была старомодной, как у тети Киббл, и наполнять ее приходилось водой, согретой на кухне, но это была настоящая ванна, и она позавидовала Бену, потому что он мог пользоваться ею целых три дня.

Она представила, как он лежит в ванне с сигарой в зубах и щурится от дыма. Внезапно она почувствовала, что ей слишком тепло. Отвернувшись от ванны, она посмотрелась в зеркало, стоявшее на бюро, и нахмурилась, внимательно оглядывая себя, приглаживая волосы, перевязывая черную бархотку, обнимавшую ее шею, и оправляя пышные рукава платья на плечах. Потом, подавшись вперед, она принялась изучать свое декольте, открывавшее ее шею довольно впечатляюще. На мгновение она пожалела, что надела вечернее платье. С другой стороны, сегодняшние вечер и ночь были предназначены для дерзости и отваги. Она была женщиной, решившей играть по своим правилам, женщиной, отважившейся пообедать наедине с мужчиной, снявшим специально для этого дом. И он дал импульс этому вечеру, поцеловав ее. О Господи!

Джульетта вытащила из сумочки веер и принялась яростно обмахивать им лицо, пока не почувствовала, что переполнена собственной бесшабашной отвагой. Потом, извлекая из сумочки вечерние туфли, она заодно вытащила и пессарий и принялась изучать его в свете фонаря. Сердце ее забилось быстрее от одного прикосновения к этому предмету. Кто мог бы предположить, что у Джульетты Марч найдется подобный предмет!

Ладно, она, конечно, им не воспользуется, потому что в этом не возникнет необходимости.