А вот Клара скакала и суетилась, будто спешила и не хотела задерживаться и ждать, пока их вещи доставят сюда. А тут еще эта Джульетта, болтающая, щебечущая, улыбающаяся и вышагивающая так, будто ей не пришлось продираться сквозь цепляющиеся за одежду деревья и корни и не пришлось одолеть девять миль по крутому каменистому склону, который даже вьючные животные преодолевали с трудом, тяжело дыша.

Может быть, Зое стоило пересмотреть свои взгляды на это путешествие? Она воображала, что гораздо лучше приспособлена для тяжелого, утомительного путешествия, но опыт показал, что она самая слабая из них, и этот факт безмерно удивил ее и оказался страшно унизительным.

– Добрый вечер, мистер Прайс. - Джульетта кивнула Зое, потом выпустила руку Бена, подняла крышку горшка и взглянула на рагу, булькавшее на походном очаге. - А где наша палатка?

– Вот она, - объявила Клара, появляясь во главе двоих индейцев из числа проводников Тома.

Джульетта всплеснула руками и посмотрела на Тома и Бена Дира:

– Думаю, нам лучше всего сначала поставить палатку… Это такое долгое дело.

Для Зои действия Джульетты, как и ее необычная болтливость, не представляли ничего загадочного, но, похоже, ни один из мужчин этого не заметил. Они стояли на коленях возле коробок и ящиков, которые индейцы выгрузили на землю, и принялись уверять Джульетту, что палатка будет поставлена в одно мгновение.

Теперь Джульетта была преисполнена энтузиазма. Ей следовало поблагодарить их и пригласить поужинать. Клара перехватила взгляд Джульетты, кивнула на горшок с рагу, а потом на мужчин и наконец выразительно подняла брови. Как и Зоя, Клара отдавала пальму первенства Джульетте в вопросах светской жизни.

Джульетта же ответила Кларе долгим взглядом, но ничего не сказала мужчинам об ужине даже после того, как они поставили палатку и закрепили ее, а теперь оба выжидательно смотрели на горшок с рагу. Том даже сказал, что запах еды очень соблазнителен.

Зоя больше не могла ждать. Она со стоном встала, вздрогнув от боли и ненавидя себя за то, что у нее одной, кажется, так сильно болели мускулы. Пожелав доброй ночи Тому и Бену, Зоя, хромая, направилась к палатке, предоставив Кларе и Джульетте должным образом отблагодарить их. Где-то в одном из ящиков была аптечка с медикаментами - там должна была быть мазь, но искать ее не было сил.

Упав на свою раскладную кровать, Зоя уставилась в потолок. Вскоре клапан распахнулся и в палатку, шатаясь, вошла Джульетта:

– О Господи, Господи! Я думала, они никогда не уйдут! - Она рухнула на свою кровать как камень. - Я умираю. У меня болит спина, болят ноги, у меня все тело болит. - Ее долгий стон заглушила подушка, в которую она уткнулась. - Завтра я не смогу не только идти, но даже сдвинуться с места. Я бы заплакала, но у меня сил для слез не осталось. Если вы хотите кого-нибудь застрелить, то застрелите меня, этим вы окажете мне неоценимую услугу.

Зоя приподнялась на локте и воззрилась на нее:

– Да вы даже глазом не моргнули, когда пришли сюда с Беном! Вы шествовали, будто прогуливались. Вы расставляли кровати так, будто и не устали совсем!

Джульетта лежала лицом вниз, ее руки свисали с обеих сторон, она выглядела так, будто се парализовало.

– Я не хотела, чтобы Бен считал меня слабой и ни к чему не пригодной, - сказала она в подушку. - Вы не можете представить, как тяжело мне это далось.

Это признание кое-что прояснило для Зои. Джульетта очень дорожила мнением Бена Дира о себе. Точнее сказать, Джульетта продемонстрировала поразительную железную волю и стальное самообладание, и Зоя заподозрила, что она не смогла бы вести себя так же. Она снова легла, подавив невольное восхищение. Она не хотела ничем восхищаться в Джульетте.

Клара отбросила клапан палатки и вошла внутрь.

– Отлично, не собираетесь же вы спать в башмаках и шляпах? Разденьтесь, и я натру вам спины и ноги мазью.