– Ты помнишь наш разговор, когда мы устроили пикник возле ледника? - спросила она тихо, усаживаясь на бревно, которое он подтащил поближе к огню.

– Я помню каждое слово и каждую минуту того дня.

Том посмотрел на нее своими зелеными загадочными глазами - они пропутешествовали по всему ее лицу, задержавшись на губах, потом спустились ниже, к шее, потом Том снова посмотрел на ее рот. На несколько бесконечно долгих мгновений их взгляды встретились. Зоя забыла, о чем хотела ему сказать.

– Я заблуждалась относительно многих вещей, - начала она.

Том ждал, пока раскалится сковорода, чтобы положить на нее куски оленьего мяса, а она рассказывала ему о том, как относилась к жителям Ньюкасла и своей семье, не щадя и себя самое.

– Мне очень жаль, что ты так остро все это воспринимаешь, - сказал он наконец, бросая куски оленины на сковородку.

– Но теперь все изменилось. Больше я так не отношусь к ним. - Зоя рассказала Тому, как Джульетта раскрыла ей глаза на недостойность ее чувств и поведения.

– Я просто раздавлена, что сама не понимала и не замечала этого. - Она заморгала, стараясь стряхнуть злые слезы. - Я говорила и делала много злых и жестоких вещей в течение многих лет. Я смотрела, какие огромные порции поедают мой отец и братья за ужином, и думала: «Утонченные люди так не едят». Отец поддразнивал меня насчет того, что я важничаю и задираю нос, но все они, должно быть, знали, что я стыжусь их. - Ей было трудно произнести эти слова. - Все мы жили в этом крошечном домишке и носили штопаные-перештопаные рубашки и нижние юбки. И невозможно было избавиться от чертовой угольной пыли. - Зоя смущенно склонила голову. - Я судила людей по тому, въелась ли угольная пыль в их руки и есть ли у них черная каемка под ногтями. И если это было так, то я не хотела иметь с ними ничего общего. Но если их ногти были чистыми, то это означало только одно: люди с чистыми руками - лжецы, воры и соблазнители, а я думала, что они принадлежат к благородному сословию, что они чище и лучше людей из Ньюкасла, - с горечью закончила Зоя свою речь.

– Не надо проявлять к себе такую непримиримую жестокость, дорогая, - ответил Том, все еще сидевший на корточках и смотревший на нее сквозь падающий снег. - Я предполагаю, что почти все в Ньюкасле думали так же, как ты. И возможно, им потребовалось столько же времени, сколько и тебе, чтобы оценить все должным образом, - добавил он с улыбкой. - Но все ненавидят этот праздник владельцев шахт. Надо просто не обращать внимания на этих надутых хлыщей и радоваться празднику - даровому пиву и музыке и леденцам, которые бросают детям. Богатые люди живут в иной вселенной, в ином мире. Мы их не понимаем, а они, я уверен, не понимают нас. Они не могут осознать, что нам не нужна их благотворительность.

– Я хотела стать одной из них, - сказала она тихо.

– Кому не хочется проехать в затейливо украшенной карете, пощеголять в красивой одежде? Кому не хочется, чтобы тебе прислуживали за столом и делали за тебя всю черную работу? - Том пожал плечами, и снег посыпался с них. - В мечтах о лучшей жизни нет ничего дурного, пока мы понимаем, что хорошо, а что плохо, пока не теряем представление о том хорошем, что у нас есть.

– Я так страстно стремилась быть среди них, что совершила одну ужасную глупость.

Теперь наступил подходящий момент рассказать ему о Жан-Жаке. Это признание уже висело у нее на кончике языка, но она так и не решилась. Гордость сковала ей уста и остановила ее, и она не посмела рассказать ему, что вышла замуж за человека потому, что у него не было черной каймы под ногтями, и потому, что он был не из Ньюкасла. Она опасалась, что Том не простит ее, если она расскажет ему, как слепа была. Она смотрела, как ловко он управлялся с едой, как умело переворачивал мясо. Мясо оленя карибу нежное, и лучше всего его готовить на сильном огне и есть, когда внутри оно еще красное и не прожаренное до конца.