— Да хватит, Ходжес! — воскликнула Джимми. — Оставь его в покое. И так нам трудно с упомянутыми вами солдафонами! Не хватало еще между собой переругаться…

— Нечего защищать его, Джимми, — парировала Ходжес. — Ладно, может, он и блестящий лингвист, когда сидит в библиотеке. Но в нашей экспедиции он мертвый груз! То ему совершенно неинтересно, что происходит, то он предлагает разбить кувалдой важнейшую археологическую находку в истории человечества!

— Я не собирался разбивать…

Потом:

— О боже… Нет!.. Не может быть…

Римкин подумал: кто это сказал? Господи, из-за помех я не могу понять, откуда идут голоса. Я узнаю любой акцент на Земле, а тут даже людей не могу узнать! Который из них?

Ходжес неуклюже обернулась:

— Что там?

Джонс, все еще остававшийся внизу на песке, тоже закричал:

— Что там у вас такое, доктор Смит?

— Да это же… нет… это поразительно!

Все пошли к основанию колонны, у которой стояла лестница, так что Римкин двинулся за ними.

Фигура в белом скафандре на верхней ступеньке светила фонариком в глаз статуи.

— Доктор Смит, у вас все порядке?

— Да-да, со мной все хорошо… Подождите минутку… Не может быть… Да это ведь…

— Он светит лазером малой мощности… — начал кто-то.

— Он просил помолчать, — перебил другой.

Я слышу в наушниках дыхание пятерых людей, думал Римкин. На что он там смотрит?

— Доктор Смит! — позвал Римкин.

— Ш-ш-ш!

Римкин упрямо продолжал:

— Можете ли вы описать то, на что смотрите?

— Да… наверное. Я вижу Марс. Только не такой, как сейчас, а такой, каким он, наверно, когда-то был. Город, да, город, вокруг этого здания. Дорога. Движущиеся машины, по всему горизонту какие-то… здания? Возможно, здания. Картинка движется, улицы полны существ, похожих на эти статуи. Нет, они другие. Одни спешат, другие идут медленно… все плато, весь Большой хребет был акрополем для огромного высокоразвитого сообщества. Подождите-ка… Там снимают покров с какой-то статуи. Теперь кого-то выводят к народу. Возможно, это жрец. А может, и жертва…

Несколько секунд все молчали. Потом раздался голос Мака:

— О каких картинках вы говорите?

— Я словно гляжу в окно на то, что, наверное, когда-то здесь происходило… на этом плато, возможно, сотни тысяч лет назад. Как только я посветил лазером в вогнутую поверхность, я внезапно увидел объемное кино, как настоящее… такое странное…

Мак повернулся к Ходжес:

— Это какая-то анимированная диорама?

— Должно быть, что-то вроде голограммы. Движущаяся голограмма!

Доктор Смит глянул наконец вниз:

— Вам надо подняться и посмотреть самим! Я просто хотел получше рассмотреть глаз этой статуи. Думал, лазер позволит различать кристаллическую структуру, может быть, даст намек, что это за материал. И вдруг — картинки! — Он начал спускаться с лестницы. — Полезайте и посмотрите сами! — (Дыхание Смита рокотало у Римкина в наушниках.) — В жизни не видел ничего более удивительного!

— Все еще думаешь, кто-то выстроил это сегодня, чтобы нас разыграть, а, Римкин? — съязвила Ходжес. — Дайте-ка я гляну. У меня свой фонарик, доктор Смит.

Она дождалась, когда Смит сойдет с последней ступеньки, и полезла наверх.