|
Другую часть Массы составляют женщины, которых Джо слегка остерегается: поскольку известно, что все мужчины — похотливые гетеросексуальные чудовища, если случайно столкнешься с женщиной или заденешь ее (не говоря уже — если встанешь или сядешь слишком близко), следует извиниться, быть вежливым до пресмыкания и вообще разбиться в лепешку, убеждая, что ты на самом деле вовсе не похотливое гетеросексуальное чудовище. В свои двадцать шесть лет Джо, однако, умеет обходиться с мужчинами: стой или сиди где хочешь, и пошли они все. Кого это не устраивает, тот может отодвинуться. С женщинами, однако, ему не по себе, он теряется. Относительно женщин телеграф джунглей плохо информирован или вовсе дезинформирован. Когда ты вынужден остерегаться всех окружающих, пусть даже и слегка, это неприятно; отсюда и равнодушие, которым Джо, ездя в метро, оборачивается, как броней.
У сине-белой колонны Джо сворачивает налево, в сортир. Деревянная калитка, криво свисающая на петлях — на этот раз без объявления «Закрыто на уборку», — распахнута и чем-то подперта. Стены предбанника, выложенные кафелем, закрашены поверх синей краской. Она слезает кусками размером с ладонь. Оставшаяся краска идет пузырями от хлорки, которой через день моют стены. Иногда внутри воняет хлоркой до невозможности выдержать даже столько времени, сколько нужно, чтобы честно поссать. Перед пятью из десяти фаянсовых писсуаров — медные педали для спуска воды в основном бессильно валялись на полу — (4) присутствовала половина членов Галактического Совета. Это была протокольная встреча. Участники приходили и уходили по сложному сценарию, который Бэт Д. пока так и не осмыслил. Каждый входил в Высочайший Ледяной Зал (все еще отчасти припахивающий ядовитыми парами) и оставался там, напряженно вслушиваясь и молча, в течение некоторого времени, стоя перед тем, что Бэту Д. казалось… что кому угодно показалось бы похожим на иллюстрации из книги по сантехнике двадцатого века. Члены Совета напрягались, чтобы постигнуть Массу. Масса вполне поддавалась анализу: это была в основном слизистая эмульсия, окруженная частично проницаемой мембраной, в которой дрейфовало ядро, различные ядрышки, вакуоли, рибосомы, митохондрии и хлоропласты, в целом — симбиоз эукариотических и прокариотических клеток из менее вульгарного момента в истории плюромы, когда все сущее было ближе к неорганической материи — в отличие от нынешнего момента, когда оно больше напоминает органический суп. Члены Совета, погрузившись в свои компьютеры, устремляли ум к высоким материям. Масса сейчас была рядом с Бетельгейзе. А Бетельгейзе находится в секторе Е-3. (5) Джо замедляет шаг у предпоследнего писсуара. Он питает слабость к мужикам постарше, с большим пенисом, на котором проступают крупные синие вены, и маленькими руками с чересчур длинными ногтями; мужчина у крайнего слева писсуара (под шестьдесят? Самое то), возможно, библиотекарь. На нем дурацкое пальто с меховым воротником, который не застегивается. А может, дизайнер. У стенки за писсуаром стоит черный портфель. Но это самое то. В дверь вваливается бомж (вероятно, моложе того мужчины, что сейчас стоит слева от Джо, с этими длиннющими ногтями цвета алюминия в лучах зимнего солнца, — член Джо в его собственной руке, слишком широкой и мозолистой, на миг отвердел, не от происходящего, а от собственных воспоминаний секундной давности). У бомжа усы полны соплей, над одним ухом проплешина, пуговиц на рубашке не хватает, нагрудный карман оторван. Штанина разодрана от манжеты до колена, видна лодыжка, белая, как мыло. Бомж оглядывается: — В бога душу мать… Да тут одни эти вот… Ну то ись все как один… Эй, ты, зуб даю, ты тоже из них… Двое членов Галактического Совета, стоящих справа от Джо, переглянулись и улыбнулись. Один покачал головой. Стоя перед белым фаянсом, они сосредоточенно работали руками, погрузившись в вычисления. |
