Зато Лешка успокоился, даже обрадовался чему-то. Уставился на брата, как бы спрашивая: "А дальше?" На светлых ресницах повисли слезинки.
Отведя братишку в ванную и усадив под раковину, Игорь вернулся за покрывалом. В комнате почти ничего не было видно от дыма; мальчишка на ощупь сдернул покрывало с кровати и побежал в ванную. Заперев дверь, сел на корточки и принялся запихивать ткань под низ, затыкая щель. А после – облил водой.
– Ну вот, – Игорь нырнул под раковину, обнял Лешку, притягивая к себе. – Теперь будем ждать маму.
6. Олег
У крыльца, игнорируя правила, ждала "Газель" – автомобиль быстрого реагирования, маневренный, с форсированным движком, самое то для нашей группы. Палыч, видать, нутром чуял – соглашусь, иначе б отправились на машине ГДЗС1. Пока я "в лёжке", отделение выполняет уставные обязанности.
Палыч и Андрей запрыгнули в салон, где сидел Генка; мне помог забраться Петр. Я втиснулся между Палычем и Генкой, одно место напротив пустовало. Костя, водитель и по совместительству медик, включил мигалку и, ударив по газам, выехал со двора. За территорией больницы добавил сирену.
Сердце тяжело ухало, подскакивая литым, резиновым мячиком; колени дрожали. Спокойнее, Олег, нервничать будешь завтра, в койке. Соберись.
Ребята по очереди надевали боёвку. Разумеется, боевую одежду полагается надевать в части, но… запах гари – то еще удовольствие. От него не избавиться: стирай не стирай – пропитывает насквозь.
– А Шурик где?
Андрей с Петром развалились на сидении, насколько позволяло пространство. Обычно они теснились там втроем.
– Да где-то, – зло бормотнул Палыч. – Не о том думаешь. На такую зарплату и я бы ушел!
– Что, правда? – На веснушчатом круглом лице Андрея проступило удивление.
– А вот хрен! – начальник сунул под нос Андрею кулак.
– Шестьсот шестая серия. – Генка катал желваки на скулах. – Пустотные перекрытия… огонь вылезет, где угодно.
– Опять дурость чья-то! – багровея, рявкнул Петр. – Дачники хреновы! Газовые баллоны в квартиры тащат. У него утечка, а он, сука, не чует! Надрался в хлам – и в кровать с сигаретой! А сосед-недоумок бензин в кладовке хранит!
– Заткнитесь все! – не выдержал Палыч.
Спустя две-три минуты машина вырулила на проспект.
– Поднажми, – велел начальник. – Время.
Костя, и до того гнавший не слабо, кивнул, вдавливая педаль до упора. Двигатель взревел не хуже разъяренного тигра, но за воем сирены его почти не было слышно.
Я молчал, копил злость, чувствуя, как отступает проклятая слабость, как в груди ходит туда-сюда поршень сердца: электрический импульс в ткани миокарда, сжатие – систола предсердий, пауза, систола желудочков. Давление возрастает. Открываются клапаны легочного ствола и аорты: выброс крови. И расслабление – диастола.
Выучить новые понятия и термины нетрудно: кроме бесед с врачами заняться в больнице нечем.
Ритм сокращений повышается, увеличиваются сила и частота. Я готовлюсь к встрече с огнем.
– Чего бледный как смерть? Перетрухал, что ли? – Генка ткнул меня в бок. – Мамку позвать? У-у, малохольный!
Палыч, Андрей и Петр, недолго думая, присоединились.
– Размазня!
– Слюнтяй!
– Заячья душонка!
Они выкрикивали оскорбления мне в лицо. Издевались, как могли. Я опешил: обида комом встала в горле. Наконец сообразил.
– Решили старое помянуть? – криво ухмыльнулся. – А если глаз вон?
– Ну… – Генка пожал плечами. |