Изменить размер шрифта - +
Только боги решают, кому жить, а кому умирать в младенчестве. Поэтому жалость и слезы – ни к чему.

– Почему он молчит? Почему он так смотрит? Он немой? Его кормила олениха?

Две старшие дочери Северянина стали дергать мать за рукав. Им очень хотелось поиграть с малышом. Приковылял одноногий Горм со своей лирой, пощупал волчий след на макушке, многозначительно хмыкнул.

– Он кричит, когда хочет есть, – Свейн решил не напоминать сестре о пророчествах финской колдуньи. – Он настоящий воин. В море его клевали птицы, соль разъедала его раны, но он не плакал. Потом у нас была добрая битва с эстами, и мальчишка помог нам победить.

– Как такое может быть? – изумились кузнецы. – Как он мог тебе помочь?

– Он смеялся, когда мог бы плакать.

– Но такой маленький не мог смеяться…

– За него смеялся тот, кто дает счастье. Сам владыка Бальдр вселился в него!

– Ладно, я оставлю его… – Мысли Хильды были не о мальчике, а о свертке с драгоценными восточными тканями. – А что это за страшный коготь? Там какие-то письмена…

Один за другим люди с фермы стали подходить и разглядывать длинный желтый коготь. Но грамотных в обширном хозяйстве кузнеца Северянина не нашлось. Последним заглянул Путята, пожилой трелли, купленный Олавом в Хольмгарде.

– Это глаголица, – уверенно заявил Путята. – Здесь написано: «Даг из клана Топоров».

 

 

Первое, что запомнил трехлетний Даг, – огонь. Огонь был всегда.

Пламя танцует в горне, искры шумно разлетаются по ветру, иногда больно жалят щеки. Отец не боится искр, он хохочет над ними. Отца зовут Олав Северянин, он хозяин кузницы и фермы. Багровые искры плещутся вокруг его жилистых рук, вокруг его яростной улыбки, и кажется, сам могучий Водан вселяется в него!.. Кузница стоит на голом камне, дабы случайной искрой не поджечь другие дома. Чтобы добраться до ее серых стен, сложенных из тесаных валунов, нужно миновать тяжелые ворота и выйти за пределы земляного вала. Непростой путь для маленького человечка! Но часто случается так, что в путь человека толкает обида…

Если приложить ухо к утоптанной земле под порогом дома, можно расслышать, как далеко-далеко на востоке бьется о камни ледяной зверь. Это – Большой Бельт, море.

– Ты врешь, никакого моря отсюда не слышно! – упрямится старшая сестра.

– Найденыш, найденыш! – корчит рожи двоюродный брат. – Эй, слыхали, найденыш ночью снова выл на луну!

– А я слышу! – Даг в который раз сжимает кулачки. – Большой Бельт рычит, как собака, и стонет, как больной дедушка!

Братьям нравится драться, но хитрый найденыш вечно кусается и царапается. Поэтому они предпочитают задевать его издалека.

– Мама, скажи ему, скажи, что море далеко! – злятся сестры. – Он не может слышать, как бьются волны! Он никогда не видел моря!

– Найденыш, глупый найденыш! – К вредным сестрам присоединяются двоюродные братья, сыновья Снорри и Гудрун. Они одинаково конопатые, с одинаковыми болячками на губах и вечно злые.

– Не трогайте малыша! – кричит Хильда. Она знает, что Бельт слишком далеко. Она отлично знает, что никто не способен услышать, как плещут ледяные валы.

Но малыш слышит многое недоступное другим. Например, он слышит, как звенят молоты над мягким железом. Он вытирает слезы и пускается в путь…

Хильда закрутилась по хозяйству и не заметила, как ее младший ребенок выбрался за ворота фермы. Он проскользнул между жуткими костяными стражами, которых вечно боятся старшие девочки.

Быстрый переход