– Желаю тебе поскорее освободиться.

– Пусть освободится Фенналис. Спокойной ночи, дорогая.

Когда дверь за девочкой и подсвеченными луной сумерками закрылась, Бодилис слегка наклонилась к больной, спрятав глаза в изгибе локтя.

– Семурамат – Тамбилис, – пробормотала она, – надеюсь, тебе  в эту вечернюю пору хорошо. – И выпрямившись: – Нет, это не сожаление. – Она засмеялась тому, что говорит сама с собой и вернулась в спальню. – Мальти, – позвала Бодилис, – ты нам снова нужна.

Служанка с неохотой пришла помочь вымыть Фенналис, сменить постель, вынести испачканные вещи. Пациентка смогла немного подсобить, сонно переворачиваясь, как надо, но не показывая боли.

– Думаю, можешь пойти поспать, – сказала Бодилис в завершении работы.

– А вы, моя госпожа? – осведомилась служанка.

– Я понаблюдаю некоторое время. – Бодилис ночевала в соседней палате, оставляя дверь между ними приоткрытой. – Мне нужно кое о чем подумать до прихода слепой Богини.

Она уселась на стул и достала одну из тех книг, что держала сбоку на столе. Королева сказала правду. Надо было обдумать некоторые волнующие вопросы после того, что сейчас произошло. Но сначала ей хотелось поудобнее устроиться. Книга была покрыта слоем трехсотлетней пыли; не важно; ее неумолимое спокойствие по‑прежнему действовало.

Все вещи служат и подчиняются законам вселенной: земля, море, солнце, звезды и растения, и животные на земле. Наше тело тоже подчинено этому порядку, больное и здоровое, молодое и старое, и претерпевая другие установленные изменения. Поэтому разумно то, что зависит от нас самих. Поскольку Вселенная могущественная и высшая, она совещается с лучшими из нас, направляя нас вместе с целым. И дальше, противоречие, помимо своей нерациональности, ничего не создаст кроме напрасной борьбы, приводит нас к боли и сожалению.

– Бодилис.

Она уже почти ничего не слышала, но часть ее все‑таки оставалась бдительной. Королева отложила книгу и подошла к кровати. Фенналис при виде ее улыбнулась.

– Как ты? – спросила Бодилис.

– Чувствую покой, – прошептала Фенналис.

– О, чудесно. Это сделала Дахут.

– Я помню ее сквозь сон, но тогда все было так спутано. Теперь мир ясен. Ясен как священный пруд. – Слова постепенно исчезали.

– Я могу тебе что‑нибудь принести? Воды, молока, супу, хлеба?

Фенналис слабо покачала головой.

– Спасибо, нет. – Собралась с силами, прежде чем смогла сказать: – Мне хотелось бы… ты помнишь рассказ про… девочку, птичку и про менгиры? Моя мать рассказывала мне ее, когда я была маленькой…

Бодилис кивнула.

– Сказку венета, да? Хочешь снова ее услышать?

– Этот мир… славный…

Бодилис поднесла свой стул к кровати и снова уселась.

– Ну, – начала она, – давным давно жила‑была девочка, и жила она возле Места Старых, где стояли высокие кромлехи, да нависали дольмены, да менгиры выстроились сотнями, и рядам их не было конца и края. Так давно это было, что на месте огромной бухты там была сухая земля. Густые леса росли на ней. Это было уединенное место для житья, уединеннее нельзя было бы отыскать, потому что была она единственным ребенком у своего отца, жена которого умерла, а сам он был лесожегом, и его хижина стояла в лесах сама по себе. Девочка старалась изо всех сил следить за домом. Поскольку из друзей у нее были лишь ветра, маргаритки, солнечные зайчики, что порхают по лесной земле, когда ветер колышет ветви, да бабочки, танцующие с ними. Она часто мечтала о друзьях и очень хотела пойти к Месту Старых.