В комнате снова появился Павел, уже одетый в выходной летний костюм. Лариса встретила его долгим укоризненным взглядом.

– Ну что я? – нервно пожал плечами тот. – Я ж не знал, что это он.

– Все ты знал, – устало ответила она. – Все.

– А может это и не он был вовсе, – словно уж на сковородке, юлил Павел. – Ты же помнишь, каким был тот .

– Ты и сам знаешь, что это был он.

Сергей поднял руку.

– Стоп! Объясните, что здесь происходит. Как никак, я в своей квартире и имею право знать, о чем идет речь. Тем более, что речь идет, как я понял, обо мне.

– Да видели мы тебя! – загремел Павел. – На каком‑то полустанке. Пьяный, грязный, оборванный, весь заросший, ты валялся на полу и ничего, по‑моему, не соображал. – Сергею показалось, что Павлу доставляет удовольствие вспоминать об этом. – Ты был настолько непохож на себя, что я вполне справедливо решил: между тобой и этим типом ничего общего быть не может. Я правильно говорю, Лара?

Она ничего не ответила.

Какое‑то неясное воспоминание забрезжило в сознании Сергея, однако оно было настолько смутным, призрачным, что облечь его в конкретную форму он так и не смог.

– Когда это было? – спросил он.

– Осенью. В октябре, кажется.

Сергей кивнул. Все правильно, все сходится. Эх, если бы тогда, в октябре, они вырвали его из этого омута, в котором он оказался по воле злой судьбы, может быть, все бы теперь было иначе. Если бы…

– Итак? – Он обвел их долгим, изучающим взглядом.

– Сергей, ты должен понять, – зачастил Павел. – Тебя не было целый год, Лара нуждалась в поддержке, в чьей‑нибудь помощи. А я был рядом, как ее, как твой друг. Я должен был помочь.

– Прекрати! – оборвала его Лариса.

– Хорошо, – с готовностью кивнул он. – Сергей, выйдем на минутку.

Они вышли в соседнюю комнату.

– Давай по‑мужски, – начал Павел. – Ты все прекрасно понимаешь, и мне нечего тебе объяснять. Ладно, я сволочь, подлец – называй как хочешь. Я не обижусь. Но так уж получилось, понимаешь, и время вспять уже не повернешь. Все, поезд ушел. Лариса останется со мной.

– Ты уверен? – недобро усмехнулся Сергей.

Им владело какое‑то странное отупение, совершенное безразличие к этому банальному фарсу, словно все, что сейчас происходило, виделось ему на экране телевизора.

– В смысле? – не понял Павел.

– Ты уверен, что поезд ушел? – повторил вопрос Сергей.

Павел шумно выдохнул. Его всего трясло от волнения.

– Уверен. Дело в том, что… – он запнулся, – Лариса на третьем месяце.

Сергей с трудом удержал себя в руках.

– Та‑ак, – медленно протянул он, громко хрустнув скулами. – Это, конечно, меняет дело. Ну хорошо, а о дочери моей ты подумал?

– Все будет о'кей, не волнуйся, Катя станет жить с нами, – скороговоркой проговорил Павел. – Она ни в чем не будет нуждаться, ручаюсь тебе.

– Да уж ты постараешься. Кстати, что вы ей сказали о моем… исчезновении?

Павел отвел глаза в сторону и нервно забарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

– Понимаешь… никто ничего не знал… все думали, что ты… что тебя нет в живых. Словом, мы сказали ей, что ты умер.

Как это произошло, Сергей уже не помнил. Его кулак со свистом рассек воздух и сочно впечатался в физиономию Павла.