– Да. – Кристина с интересом стала читать проспект. – Бары открываются в половине девятого утра. Я не могу даже думать о спиртном так рано. А ты?

– Тоже нет. Но моя экономка говорила мне, что ты благосклонна к шампанскому и апельсиновому соку на завтрак.

– Это совсем другое. Это ведь в постели, а не в баре! И закрываются они в половине двенадцатого ночи… На «Коринфии» можно было выпить в любое время суток… Огни гасят в салоне в одиннадцать часов, а курительная комната закрывается в полночь. – Кристина нахмурилась. – Это расписание выдумал какой-то пуританин. Полночь – это рано!

– Для тебя, моя любовь, -.снисходительно согласился герцог.

– Мы можем взять напрокат палубные шезлонги за четыре шиллинга… А вот послушай! Мы можем послать маркониграмму , заплатив восемь шиллингов и четыре пенса за десять слов и шесть пенсов за каждое дополнительное слово! Я могу послать маркониграмму Тео? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Впрочем, лучше не надо. Все, что я должна буду ему сказать, я сообщу конфиденциально. Оператор наверняка покажет послание капитану.

Герцог с интересом посмотрел на Кристину:

– Ты намерена дать Голденбергу отчет о плавании на этом судне?

– Разумеется! Именно поэтому я нахожусь на борту «Титаника»!

– Так было вначале. А сейчас ты на борту потому, что скоро станешь моей женой.

Кристина горячо сжала ему руку.

– Я знаю и вовсе не собираюсь об этом забывать!

Герцог задумчиво раскурил сигару.

– Кристина, почему ты предпочла выйти замуж за меня, а не за Голденберга?

Лицо Кристины мгновенно стало серьезным. Герцог мысленно обругал себя и погладил ее руку.

– Прости. Мне не следовало об этом спрашивать.

– Почему же? Ты имеешь право знать.

Она оперлась о поручень. Видно было, что Кристина всецело поглощена своими мыслями, в которые герцог, несмотря на свою любовь к ней, не мог проникнуть.

– Это объясняется тем, что, если бы я вышла замуж за Тео, я всю свою жизнь имела бы дело с морем и судами, а значит, снова встретилась бы с Девлином.

– Понятно. – Герцог выпустил изо рта облачко ароматного дыма. Он почувствовал, как у него защемило сердце – ему было искренне больно за нее.

– Живя с тобой в Анерсли, я смогу забыть все, что было в моей прежней жизни. Не будет никаких случайных встреч, а значит, и причиняющих боль воспоминаний.

Герцог обнял Кристину за плечи и негромко сказал:

– Ma chere amie! Прошлое никогда больше не причинит тебе боли. Клянусь в этом!

В глазах Кристины блеснули слезы, она подняла лицо для поцелуя, испытывая чувство благодарности за его любовь к ней и полная решимости ответить ему тем же.

Палуба «Титаника» была заполнена не только будущими пассажирами, но и многочисленными гостями и туристами, которые охали и ахали при виде окружающего великолепия. Герцога толкнули дети, пробегавшие мимо, и он поморщился.

– Нам нужны мир и покой. И еще хорошо бы немного выпить. Но это, похоже, сейчас можно сделать только в моей каюте. Пойдем?

Он протянул Кристине руку. Она засмеялась и покачала головой:

– Пока рано. Мне нужно все посмотреть.

– Ну, в таком случае поступай как знаешь, ma chere amie. – Он поцеловал ее в щеку и пошел к себе в каюту, лавируя среди толпы.

Кристина смотрела ему вслед. Элегантный, изысканный мужчина в кремовом льняном костюме и шляпе-панаме, с чуть тронутыми сединой висками, он шел, слегка помахивая тросточкой из ротанга, и ни у кого не могло возникнуть ни малейшего сомнения относительно его аристократизма.