|
Прошло, должно быть, несколько секунд – изрядное время для подготовленного человека! – когда Тревельян сообразил, что видит не взбесившегося осьминога и не чудище с планеты Селла, а биолога Второго Курса. Ньюри биолог был явно не в себе, и сейчас его внешность никто не назвал бы заурядной: глаза пылают, рот кривится, к щекам прилила кровь, а из глотки рвется вопль, с каким, вероятно, тиранозавр вонзал клыки в шею трицератопса. Кроме этих очевидных признаков безумия, Второй Курс демонстрировал невероятное боевое искусство – можно сказать, совсем фантастическое для гуманоида любой галактической расы.
Эту вакханалию убийств надо было прекратить. – Остановись, ньюри! – рявкнул Тревельян и бросился к биологу. Он настиг его в три скачка, не забыв принять свой истинный облик, схватил за плечо и резко дернул, разворачивая лицом к себе. Гримаса бешенства исказила физиономию Второго Курса; он вцепился в предплечья Ивара обеими руками, то ли пытаясь отшвырнуть его, то ли сломать ему кости. Секунду они боролись, застыв в неустойчивом равновесии: мощь кожи против чудовищной силы, рожденной безумием. Или каким-то препаратом?.. – вдруг мелькнуло у Тревельяна в голове. У кни’лина наверняка были стимулирующие средства, или аналог его кожи, или что-то еще, способное повысить тонус мышц и… Второй Курс толкнул его на стену с такой силой, что без кожи ребра Ивара треснули бы и проткнули легкие. Он откачнулся вбок, вытянул руку, собираясь нанести удар, но противник двигался слишком стремительно – вместо нервного узла под горлом пальцы Ивара пронзили пустоту. «Удирай, или он тебя прикончит», – предупредил командор, и, оглядевшись, Ивар заметил, что тазинто уже последовали этому совету. Пещера была пуста; только трупы троглодитов и убитых охотников, только изломанные тела, только кровь и лица, сведенные судорогой смерти. Биолог, все с тем же безумным блеском в глазах, направился к нему, и тут с поляны долетел резкий окрик. Говорили на языке кни’лина и так быстро, что наречия Тревельян не узнал – понял только, что Второго Курса просят одуматься и успокоиться. Биолог замер, потом закрыл ладонями лицо, а когда опустил руки, черты его стали такими же, как обычно: заурядная физиономия, каких одиннадцать на десяток. Не сказав ни слова, он повернулся и вышел из пещеры. Тревельян последовал за ним – навстречу сумраку, звездному небу и Иутину, ждавшему их среди примятых, орошенных кровью трав. Третий генетик, уже в истинном своем обличье, выглядел встревоженным. Не спрашивая о причинах безумия коллеги, словно это было в порядке вещей, он поднял руку с браслетом и произнес: – Я не могу связаться с ньюри Джебом Ро. Его браслет не отвечает. – Ньюри Джеб Ро убит, – мрачно проинформировал биолог. – В него попало копье, брошенное кем-то из пещеры. Какой-то мерзкой недоразвитой тварью, той или этой… – Он отмерил рукой рост терре, потом – тазинто. – Увидев это, я лишился способности рассуждать. – Второй Курс присел, вытянул руки к Тревельяну и произнес традиционную формулу извинения: – Вина перед тобой наполнила меня вечерним светом… а еще больше – вина перед Джебом Ро. Я должен был охранять достойного, но мы разделились. Ему хотелось сделать запись с двух позиций и… – Где он? – оборвал биолога Тревельян. – Там. У дерева. Джеб Ро лежал на опушке, у корней того самого фролла, откуда им производилась съемка. Прибор, создающий иллюзию облика тазинто, был отключен – видимо, Курсом, – и глава сайкатской экспедиции выглядел сейчас, как пожилой человек, утомленный долгими хлопотами и решивший отдохнуть. |
