– Классический ответ, – спокойно говорит он. – Потому, что они есть.

– Но Луна тоже есть. И планеты Разве этого мало?

– И на Луне, и на планетах люди уже побывали, – терпеливо объясняет он. – Потому их и недостаточно.

– Мне кажется, я могла бы сделать тебя счастливым, – шепчет она.

Он берет ее за руку.

– Я в этом уверен.

– У нас могли бы быть дети. Разве ты не хочешь иметь детей?

– Я бы очень хотел иметь от тебя детей.

– Ну так в чем же дело? Все в твоих руках.

– Любимая… Любимая моя… Вся беда в том, что мне нужно что-то еще…

Она не понимает. Она смотрит на него в изумлении.

– Что еще? Что может значить больше, чем счастье, любовь, дети?

Он расстроен. Он печально смотрит на нее. Где же правда? Как найти нужные слова? И как выразить правду этими словами?

– Я хочу, – пытаясь подобрать нужные образы, с трудом говорит он, – я хочу быть одним из тех, кто делает первый шаг. Я хочу оставить свой след на том, дальнем берегу…

Он смеется.

– И я даже хочу урвать для себя маленький кусочек истории. Теперь скажи, что я сумасшедший, и я поверю тебе.

Она встает.

– Я получила свой ответ. И я ничего не скажу тебе, кроме того, что сейчас играют Королевский Вальс. Он твой, если хочешь.

И они танцуют вдвоем в этом забытом переулке времени…

Ему хочется плакать. Но как можно заплакать с замороженными губами, замороженными глазами, с замороженным сердцем? Что вообще можно чувствовать, если находишься в унылых объятиях вечности?

Он проснулся от собственного крика.

Его камера в Байа Нор ничуть не изменилась. И черноволосая нойя, глядящая на него широко раскрытыми глазами, ничуть не изменилась. Изменился только он сам, ибо все, в чем он себя убеждал, оказалось бесполезным. И слава Богу, что так произошло. Потому что люди – это все-таки люди, а не машины. Потому, что горе лежало у него на сердце таким тяжелым грузом, что он, всегда считавший себя неподвластным эмоциям, наконец-то понял, что значит быть испуганным животным.

– Меня зовут Пол Мэрлоу, – бормотал он непонятные нойе слова. – Я родился и вырос на Земле. За прошедшие двадцать лет я состарился всего на четыре года. Я согрешил против законов жизни…

Застонав, он обхватил голову руками.

– О, Боже! Накажи меня самой страшной болью! Делай со мной, что хочешь! Только верни мне мир, который я так неразумно отринул!

И рыдая, он рухнул на постель.

– У моего господина видения, – шептала она. – Какие бы они ни были – это дар Орури. Знай, мой господин, Поул Мер Ло, что будь на то воля Орури, я облегчила бы твою ношу.

Поул поднял голову и посмотрел на нее.

– Не надо печалиться, – на вполне приличном байани сказал он. – Мне приснился страшный сон. А оплакиваю я ребенка, умершего много лет тому назад.

– Мой господин, – удивилась Мюлай Туи, – сначала умерла птица, а теперь еще и ребенок. Не слишком ли много места в твоем сердце занимает смерть?

– Ты права, – улыбнулся Поул Мер Ло. – Слишком много. Видимо, мне придется учиться жить заново.

3

Второй покинувший Землю корабль назывался «Красный Октябрь». Ко всеобщему удивлению, русские сумели построить его всего за шесть лет. Американские и европейские специалисты сошлись во мнении, что хотя и не такой большой, как «Мэйфлауэр», он несколько превосходил в скорости американский корабль.