— Похоже на то, — не стал спорить Иеро. — Но нам сейчас не об этом думать надо. Нам необходимо вернуться к полусфере. Вот и решайте, что лучше — прямо сейчас рвануть, или до ночи подождать.

Но решать ничего не пришлось. Выходящие на площадь улицы вдруг, как-то совершенно незаметно для путешественников, оказались перекрыты высокими решетками из толстых кованых прутьев с острыми наконечниками. Откуда взялись эти решетки и как они очутились на местах столь бесшумно — осталось для северян загадкой. Но им таким образом было предложено идти по одной-единственной оставшейся незапертой улочке. И путники зашагали за опомнившимся провожатым, который старался держаться поближе к стенам домов и подальше от «диких зверей». Путники могли говорить свободно, поскольку горожанин, само собой, не знал языков американского континента.

— Однако! — хмыкнул священник. — Не очень-то они церемонятся с нами.

— Наверное, хотят поскорее отправить нас по месту назначения, — улыбнулся брат Лэльдо. — Не терпится им кучу золота получить.

— Ну, могли бы и не так откровенно это демонстрировать, — окрысилась Лэса. — Я им это припомню, вот увидите!

— Интересно, что ты можешь сделать? — поинтересовался Горм. — Укусишь провожатого, что ли? Или ночью кошачий концерт им всем закатишь?

Лэса гордо вскинула голову, не сочтя нужным отвечать на подобные глупости. Клуц, благодушно тряхнув головой, сообщил:

— А мне даже интересно, как они собираются нас заарканить? Иеро, бластер у кого?

— У Лэльдо, — ответил священник. — Мне и меча достаточно. Жаль, гранат у нас не осталось. Уж мы бы им устроили фейерверк.

— А кстати, о фейерверке, — сказал эливенер. — Не разучились еще молнии пускать? Или Котя зря вас учила?

— Скажешь тоже — забыли! — огрызнулась все еще не успокоившаяся иир'ова. — Уж этого добра они получат сколько угодно! Только мне бы хотелось врезать им покрепче, чтоб никогда больше путников в ловушки не заманивали!

— Да, проучить их не мешало бы, — согласился Горм. — Надо постараться.

— Постараемся, — пообещал Иеро, но тут же добавил: — Если удастся.

Они прошли уже четыре квартала, и наконец провожатый повернул налево. Эта улочка была такой же узкой, как все предыдущие, но дома на ней выглядели иначе. В их нижних этажах располагались лавки. В широких застекленных витринах путники увидели выставленные напоказ сокровища города Веллетри. На темных бархатных подушках искрились бриллианты, сияли золотые и серебряные цепи, играли винно-красные рубины, испускали таинственные холодные лучи зеленые изумруды, синели сапфиры и топазы, вспыхивали фиолетовые аметисты… а в соседней витрине тяжелыми волнами грудились бархатные ткани, сплошь расшитые крученой золотой нитью, а еще дальше витрины наполняли изысканные фарфоровые статуэтки и затейливая посуда — с росписями и позолотой…

— Ой, ну и тарелка! — заметил Клуц, глядя на выставленное в одной из витрин гигантское фарфоровое блюдо, по краям которого были изображены гирлянды цветов и пухлые младенцы, которым художник зачем-то приспособил маленькие белые крылышки. — На такую тарелку можно Горма уложить!

— Ага, можно, — согласился медведь. — Впрочем, на нее и ты поместишься, ели ноги подберешь. Не хочешь купить такую?

— А с удовольствием, — ответил лорс. — Только на обратном пути. Она ведь, наверное, тяжелая! Зачем же я ее с собой в горы потащу? Вот уж когда домой будем возвращаться…

Иеро покачал головой.