Энтузиазм Кэрью тут же угас. Мэтью посмотрел на него, но увидел лишь бессильную ярость в глазах сына. Это и удивило, и ранило его.

– Кэрью! Азартные игры плохи даже для парней, – попытался он объяснить, – но уж девочка никогда, слышишь, никогда не должна играть на деньги. А жульничать тем более. Ни то, ни другое не допустимо для леди. – Едва произнеся эти слова, Мэтью увидел, как тело сына напряглось в немом протесте. Кэрью лег, повернулся спиной к отцу, отвергая и его, и его попытки воззвать к здравому смыслу.

Расстроенный, Мэтью разделся и надел пижаму. Все, чего он хотел, это чтобы Кэрью вырос достойным человеком. Но и в прошлый его приезд сын, казалось, искал способы игнорировать его. А сейчас было даже хуже. Ну как он сможет научить его достойно себя вести? Когда Мэтью в детстве не слушался родителей, отец наказывал его. Но наказывать Кэрью во время своих кратких приездов ему страшно не хотелось.

Проверяя, на месте ли шарф, который он бережно спрятал в рукав камзола, он лег в постель, мечтая о той близости с сыном, которой достигла его речная фея.

– Ее величество сердилась, что ты сегодня не пришел вечером, – прошептал Кэрью, когда Мэтью устроился на перине. – Завтра первым делом она хочет поговорить с тобой.

Мэтью тяжело вздохнул. Весь двор ходил на цыпочках вокруг Елизаветы, пытаясь избежать вспышки монаршего гнева. С ним, как правило, королева держалась милостиво, не скупясь на похвалу, но в этот раз, казалось, ее раздражают все без исключения. Да и жалобы на Кэрью, видимо, сделали свое дело.

– Хорошо, я поговорю с ней сразу, как только смогу.

– Когда сможешь! – фыркнул Кэрью, так и не повернувшийся к отцу лицом. – Вот так же и со мной. Наверное, мне должно быть лестно, что я для тебя значу так же мало, как и сама королева.

Мэтью сел в кровати, возмущенный такой непочтительностью своего сына.

– Королева для меня очень даже много значит, Кэрью! Как и ты, – воскликнул он. – Единственное, из-за чего я вернулся домой, то только из-за тебя и из-за ее величества. Ну как ты только можешь такое говорить?

Он ждал, как его сын ответит на то, что казалось ему таким очевидным.

– Я потрясен твоим трогательным заявлением, отец, – протянул Кэрью сладким голосом, и у Мэтью умерла всякая надежда на взаимопонимание. – Я чертовски потрясен.

* * *

Шум крыльев достиг сознания Корделии, когда она беззаботно гуляла в тропических джунглях с экзотическими цветами, окутанных испарениями. Яркие птицы проносились над головой, когда она остановилась около ревущего водопада. Из тумана вынырнул ее принц-пират, и она впервые отчетливо увидела его лицо.

Это был мужчина, которого она встретила у реки вчера ночью, но на этот раз он подхватил ее на руки и понес… Всю свою жизнь она мечтала, чтобы принц-пират вот так поднял ее и унес в мир неземной любви.

Крылья продолжали хлопать. Постепенно Кори проснулась и поняла, что крыльями машет Джордано, королевский попугай. Птица нацелилась на ее поджаренный хлеб.

Отбрасывая одеяло, Кори потянулась к подносу, стоящему на столике у ее постели.

– Нехорошая птица, – беззлобно бранила она ярко-зеленого попугая, который успел вцепиться в ее хлеб. – Я же приберегла этот кусочек себе на завтрак.

Джордано вспорхнул обратно на свою жердь, уселся поудобнее и принялся за трапезу, всем своим видом демонстрируя полное удовлетворение.

Кори глядела на него, строго нахмурившись, скрестив руки на груди.

– Как не стыдно, Джордано! И это после того, как я вчера поделилась с тобой моим инжиром! До чего же ты неблагодарный. – Сладко потянувшись, она раздула огонь в камине и подбросила поленьев.