Рина заулыбалась было, но упоминание о Глене Тривитте немедленно стерло улыбку, напомнив ей о разговоре, подслушанном накануне.

— Да, Кил, совершенно забыла, только о Мэри и думала целый день!

— Забыла о чем? — настороженно спросил он, стягивая через голову рубашку.

Рина решительно подошла к нему и с неожиданной силой уперлась обеими руками в обнаженную грудь.

— Помнишь, я говорила тебе, что мне не нравится, как ведут себя Джоан Кендрик и Глен Тривитт?

— Ну, допустим. — Он подозрительно посмотрел на нее. — И что же дальше?

— А то, что я была права. Что-то они затеяли. Что-то нехорошее. Вчера утром я подслушала их разговор. По-моему, Тривитт угрожал Джоан. Ему не нравится, что она за тобой увивается. А Джоан говорит, что хочу, то и делаю, мол, мои женские дела не входят в условия «контракта». Мне страшно. Кил. Уж больно серьезный у них получился разговор. Джоан Кендрик в чем-то замешана…

— Рина! — Она едва не застонала от боли, настолько резко он вцепился ей в плечи и встряхнул изо всех сил. — Немедленно прекрати! Забудь наконец о Тривитте и Джоан. Наверняка ты что-нибудь не так поняла. Деньки нам и впрямь выпали нелегкие, так что неудивительно, если ты не в себе. Выдумываешь бог весть что.

— Ничего я не выдумываю! — яростно ощетинилась она. — Ничего я не выдумываю, Кил, и слух у меня хороший. Говорю тебе, эти двое что-то задумали. Что-то очень опасное.

— А я тебе говорю — забудь! И перестань играть в преступников и детективов. Все, надоело.

— Кил…

— Рина! — Килу и самому был ненавистен этот тон, но он твердо решил не дать ей понять, что что-то действительно складывается не так. Он прекрасно понимал, что ведет себя как последний ублюдок. Рина отнюдь не дура и знает что говорит. Тем не менее, в настоящий момент он не мог позволить себе рассуждать с ней на эту тему, втягивать ее в эту историю, подпускать на слишком близкое расстояние к правде. Ибо в противном случае бог знает на что она может оказаться способной. Лучше уж продолжать вести себя как ублюдок.

— Слушай, мы всю ночь провели на ногах. Тебе необходимо вздремнуть, да и мне тоже.

Рина с удивлением взирала, как он отходит от нее, задергивает шторы — каюта при этом погрузилась в полную темноту — и, сев на кровать, расшнуровывает ботинки. Затем он скинул брюки, отшвырнул их в сторону и залез под одеяло. Она же по-прежнему стояла, словно вкопанная посреди каюты.

На некоторое время повисла грозная, чреватая взрывом тишина, а затем Кил не выдержал:

— Да ляжешь ты когда-нибудь или нет, черт бы тебя побрал!

— Даже не думай! — выкрикнула Рина. — Неужели ты так никогда и не научишься слушать меня…

Увидев, что он живо спрыгнул с кровати и решительно направился к ней, Рина замолкла на полуслове и выставила вперед руки.

— Кил, я не лягу до тех пор, пока ты… пока ты не перестанешь вести себя со мной как с последней идиоткой!

Не обращая внимания на ее слова, а также на судорожные попытки освободиться, Кил легко оторвал ее от пола и подхватил на руки.

— Сама разденешься или помочь?

— Ах ты, мерзкий ублюдок, да чтобы я… чтобы я отдалась тебе…

— Я вовсе не прошу тебя отдаваться. Единственное, что мне нужно, так это чтобы ты умерила свои фантазии и наконец улеглась. Давай поспим хоть немного!

Рина все еще предпринимала жалкие попытки сопротивляться и затихла, только когда его пальцы железной хваткой сжали ее плечи, а в глаза уперся жесткий, неумолимый взгляд.