Стоило этим вопросам возникнуть, как сон сразу же пропал, и все попытки от них отделаться ни к чему не привели. Поведение свое и выражение лица Рина умела контролировать, но смятенные чувства — нет. Она не могла не думать о его словах.

Он ясно дал понять, что она ему небезразлична, но в казино они и двумя фразами не обменялись. А в гостиной — это непонятное нечто, мелькнувшее у них обоих в глазах. Рина была почти уверена, что именно он попросил исполнить песню.

Нечто… Не хотела она никаких нечто. Не хотела никакого будущего и все же продолжала гадать, где он, даже снова погружаясь в сон.

Рина бы сильно удивилась, узнав, что конгрессмен Кил Уэллен тоже в постели, и причем в своей. Днем он вволю наплавался и теперь ощущал приятную усталость.

Общаться ни с кем не хотелось — даже с Доналдом. Уже сейчас ясно, что путешествие получится на редкость удачным — пусть даже достигнутые соглашения не сразу обернутся какими-то конкретными политическими акциями; однако же, основы заложены. Вместе со старшим сенатором от штата Юта и представителями Югославии и Восточной Германии (а также в сопровождении полудюжины охранников) Кил поужинал на берегу, и все прошло как по маслу. Договорились о целом ряде частных проектов, и кто знает — может, и в дискуссиях по ядерным делам удастся достичь настоящего успеха.

А обстановка — лучше не бывает. Теплый ветерок, гостеприимная яхта, ласковое солнце. Просто приятно работать.

Но нынче вечером ему хотелось побыть одному — ночью хорошо думается о дневных грезах. Рина… Килу еще не верилось, как ей удалось так быстро заполнить всю его душу. И тем не менее это так. Он в любом случае не прошел бы мимо нее, но теперь, зная, с кем его свела судьба, по-особому смотрел на происходящее. Она ему нужна, и он хотел, чтобы и она в нем нуждалась. Он жаждал ее, хотел сделать своей — ради них обоих.

Ослабив галстук, Кил обошел просторную каюту, последовательно щелкая выключателями. Окна выходили на верхнюю палубу, и если кому-нибудь придет в голову остановиться и заглянуть внутрь, надо надеяться, ничего не будет видно, хотя через тяжелые кремовые шторы и проникал лунный свет, да и бортовые огни отсвечивали, что придавало помещению несколько загадочный вид. Этого света вполне хватало, чтобы раздеться и швырнуть одежду на спинку парчового — тоже кремового — кресла.

Затем он улегся на огромную кровать и натянул одеяло до пояса. Сплетя пальцы за головой, Кил подумал, что он все же напрасно так уверен, что удастся покорить Рину.

Даже смешно как-то.

Пока-то он не слишком далеко продвинулся в достижении цели.

За карточным столом она настолько его пленила, что он готов был аплодировать ее хладнокровию. Ни глазом не моргнет, ни единым движением себя не выдаст — лишь эти чудесные глаза в обрамлении густых темных ресниц и спокойный, чуть вызывающий взгляд.

Кил сдвинул брови. Он так долго сохранял свою независимость, вовсю ухаживал за женщинами, любил компанию. Но никто еще не заставил его даже задуматься о более серьезных отношениях.

Ты хоть самому себе признайся, прикрикнул он на себя. Такой же гуляка, как большинство мужчин, и утром любишь просыпаться один.

Так было, пока не появилась Эллен. Встречаясь с ней, он постепенно приходил к мысли, что все-таки ему нужно больше. Гораздо больше. Просыпаясь по утрам, он хотел видеть ее ласковую улыбку, слышать спокойный голос, и вслед за этим придет все остальное. Союз на всю жизнь. Дети. Он любил ее острый ум, веселый нрав и удивительную женственность; и вот, в конце концов, не смог ее уберечь. Когда она умирала, он был абсолютно беспомощен…

Кил крепко зажмурился, припомнив слова Хока: «Надеюсь, что на борту нет героев». Вспомнил, как негодующе посмотрел на всех собравшихся в Овальном кабинете.