– Что то здесь было, это точно, – заметил Римо.

– Видел? – в голосе Анны звучал триумф. – Я же тебе говорила! А в самой будке был тот тип с неприятным голосом.

– И что этот голос сказал тебе?

– Пожелал удачного дня.

– Пожелание и правда не из приятных, – согласился Римо. – Оно непременно будет фигурировать в обвинительном заключении. За пожелание удачного дня ему дадут лет двадцать, не меньше.

– Ты бы слышал, как он это сказал.

Подойдя к будке, Римо потер грязное стекло. С другой стороны оно оказалось таким же грязным – увидеть, что внутри, не было никакой возможности.

– Странно, – заметил он. – Сама мойка – как новенький доллар, да и будка тоже, только смущает меня эта грязь.

– Он тут и сидел, – отозвалась Анна, – и ясное дело, не хотел, чтобы его как следует видели.

– Дьявол в роли владельца автомойки, – задумчиво произнес Римо. – Что то не очень мне в это верится.

– А почему все эти механизмы на нас набросились?

– Разладились. – Римо пожал плечами.

– А ловушки?

– От воров. – Голос Римо звучал уже не так уверенно.

– Все таки ты придурок, – отвернулась Анна Чутесова. Но даже ее презрение не смогло поколебать Римо.

Осмотрев стекло со всех сторон, Римо легонько толкнул его ладонью чуть ниже центра. Стекло вздрогнуло, по нему зазмеилась паутина трещин, и через секунду оно осыпалось миллионом мельчайших осколочков, словно вокруг будки кто то рассыпал сахар.

В будке оказался пульт управления, занимавший почти все ее пространство. Для человека места попросту не было – в буквальном смысле, ни стула, ни кресла. Стальная арматура, провода, соединительные платы.

– Говоришь, в этой будке тогда кто то был? – недоверчиво спросил Римо Анну.

– По крайней мере, силуэт за стеклом я видела.

– Тогда погляди сюда.

Анна осторожно подошла к будке. Увидев, что человек мог разместиться в ней только при условии, что он полностью лишен ног и таза, она побледнела и прислонилась к стене, не обращая никакого внимания на покрывавшие ее грязные пятна.

Собрав провода в пригоршню, Римо резко дернул. Завывание механизмов внутри мойки оборвалось.

– А ты, – он обернулся к Чиуну, – тоже видел этот силуэт, папочка?

– Если я скажу “да”, ты сочтешь меня сумасшедшим? – учтивым тоном осведомился тот.

– Нет.

– Тогда да.

– Но это же полный бред! – взвился Римо.

– Так я и знал! – укоризненно произнес Чиун.

– Ox, прости, папочка... Но это не лезет ни в какие ворота.

– Какая то дьявольщина, – покачала головой Анна. – Как он мог поместиться здесь?

– Ты говорил, что устами женщин порой глаголет мудрость, Чиун. Почему бы тебе не послушать Анну?

– Сам слушай ее. Я же в глубоком разочаровании – ибо никто здесь не держит своего слова.

Отвернувшись, Чиун выбил из фундамента будки несколько кирпичей и носком сандалии растер их в тонкую красную пудру.

– Полегчало, папочка?

– Ничуть.

– Мне так не кажется, – заметил Римо, протягивая руку Анне Чутесовой. – Пошли ка отсюда. Смотреть здесь больше, по моему, не на что.

Они вышли из ворот и направились к машине. К счастью, они не успели подойти слишком близко к ней. На их глазах ветровое стекло разлетелось вдребезги. Следующая очередь снесла подголовники с передних сидений.

– Кажется, – заметил Римо, – у нас неприятности.