— Не хочу. — Полнейшая Терпимость вздрогнула. — Знаешь, ко мне в первый раз вот так пробовали залезть в трусы.

— Может, это проклятие трупного окоченения?

Женщина фыркнула: — Смеешься? Если у них там что и было, то не настоящее. Палки привязанные или еще что. — Она выпила вина, вздохнула и огляделась. — Лучше.

— Наш крошечный кусочек рая.

— По крайней мере, можно увидеть восход. Это будет красиво. — Она на мгновение замолчала, затем продолжила: — Когда Рекканто показался, я думала, они спешит на помощь. А теперь думаю — он хотел урвать кусочек удовольствия и себе.

— Удивлена, Полуша? Он же мужик.

— С дурным глазом.

— Дурным глазом и дурными руками.

— Можно бы его убить.

— Погоди, — сказала Финт, забирая мех. — Он спасал-таки тебя, отрубал ладони и целые руки…

— Устранял соперников.

— Защищал твою честь, Полуша.

— Как скажешь.

Финт вставила пробку. — Боги подлые, Полуша. Как думаешь, во что мы там вляпались?

Полнейшая Терпимость поджала сочные губы, опустила длинные ресницы. — Давно, в Одноглазом Коте, когда я девочкой была, меня взяли на Зарю Мух — сама знаешь, ту церемонию в храме Худа, когда все жрецы мажутся медом…

— В некоторых местах, — прервала ее Финт, — они мажутся кровью.

— Я тоже слышала. В Одноглазом Коте был мед, и мухи прилипали. Мухи и еще осы. Но я там была с дедушкой, который служил солдатом в Выходцах…

— Боги, давненько я не слышала о них! — Финт уставилась на Полнейшую Терпимость. — Правда? Твой дед был с Выходцами?

— Он всегда так говорил. В детстве я верила каждому его слову. Став постарше, не верила ни одному. А став еще старше, снова начала верить. Вещи в доме, резные водостоки, ломаные маски на стенах… да, Финт, я верю, что он был с ними.

— Под командой сегуле…

— Сегуле — изгнанника. Да. Как бы то ни было, дедушка взял меня посмотреть на храм бога-покровителя своего прежнего отряда, на всех жрецов и жриц, занимающихся мухами…

— Погоди. Считается, что все Выходцы пропали — взяты самим Худом служить ему в мире мертвых. Так что твой живой дедушка делал в Одноглазом Коте?

— Он потерял в битве правую руку. Его посчитали мертвым, а когда нашли — исцелять было уже поздно. Тогда они прижгли культю и отправили его в отставку. Ну, ты дашь мне рассказать всю историю или нет?

— Да, давай. Извини.

— Он сказал, жрецы неправильно пользовались медом. Осы и мухи — не главное в церемонии. Важна кровь, и мед символизировал кровь. Выходцы — они были все равно что воины-жрецы Худа в мире смертных… ну, они занимались самобичеванием. Кровь на коже, жизнь истекающая и умирающая на коже — вот самая важная деталь. Вот почему Худ ценит павших солдат гораздо выше множества покойников, пробирающихся в его врата. Торговцы Кровью, армия, что станет сражаться на тайной равнине, которая именуется Последним Призывом. — Она замолчала и облизнула губы. — Вот к чему Заря Мух. Финальная битва, сборище мертвецов на равнине Последнего Призыва.

— Итак, — сказала Финт, потрясенная рассказом Полнейшей Терпимости, — наверное, поэтому Худ забрал Выходцев. Потому что битва близка.

— Дай еще хлебну этого, — сказала Полнейшая Терпимость, указывая на мех с вином.

Гланно Тряп толкнул Рекканто Илка: — Видал их? Говорят о нас.