— Они безумцы, Маппо. — Грантл поглядел на Треля и добавил: — Ты, должно быть, совсем отчаялся, если нанял эту шатию.

— Почему же, — вместо ответа спросил Маппо, — Мастер Квел остался равнодушен, выпустив в мир неупокоенного дракона?

— Ну, вряд ли он равнодушен. Сказал упс! По-моему, именно это слово я расслышал… хотя, возможно, это лишь воображение. Гильдия трайгаллов… ясное дело, их кареты то и дело перетаскивают всяких тварей из мира в мир. Погляди на того бродячего мертвеца.

Они так и сделали — молча поглядели на иссохший труп, взявший в охапку груду рваных ремней и веревок и задумчиво уставившийся на спицы колеса.

Ветер быстро свежел, порывы его казались почти яростными.

Одна из лошадей пронзительно заржала и стала бить песок копытом. Миг спустя остальные заразились ее тревогой. Мастер Квел помогал Чудной Наперстянке пройти внутрь; потеряв терпение, он ускорил процесс, сильно толкнув ведьму в спину. Затем принялся малость диковато оглядываться, пока не заметил Маппо.

— Внутрь, славный сир! Мы готовы тронуться!

— Один момент, — сказал Грантл.

Маппо пошел к повозке, затем остановился. Обернулся к Грантлу. — Прошу, будь осторожнее.

— Буду. Вот только разузнаю, что тут творится. Квел! Какой садок мы используем сейчас? Не пора ли открывать проход?

Квел уставился на него: — Быстрее в карету. Проклятие!

— Да-да. Но скажите…

— Ты идиот! — заорала с крыши Финт. — Не въезжаешь? — Она указала пальцем на клубящиеся черные тучи (а они уже нависли над самыми головами): — Вот наши скакуны!

— Но… постой… как…

— Полезай на крышу, тупица, или утонешь!

— На крышу! — взвизгнула Полнейшая Терпимость. — А утонуть и там сможешь!

Грантл заметил, что мертвец привязался к колесу.

«Боги подлые, что я здесь делаю?»

За рифом заревело; Грантл поспешно обернулся и увидел опустошительное появление штормового фронта, стену бурлящей, увенчанной пеною воды — она вздымается, надвигается, взлетает, чтобы проглотить остров целиком…

Он бросился к карете. Когда он влез по стенке и уцепился за веревки, Рекканто прищурился и спросил: — Уже накатило?

Лошади завизжали вдвое сильнее.

И близорукий идиот получил ответ на свой вопрос.

Глава 15

Многие дети питают любовь к местам, в которых никогда не были. Обычно этот ребяческий восторг разрушается по мере медленного продвижения через грязь тусклого и полного соблазнов отрочества к пустой, плоской и выжженной равнине взрослых лет. Вечно маячащие на горизонте перспективы постепенно лишаются всякого очарования. Ну ладно, ладно, иногда дары любопытства, восторженности и страсти к приключениям переживают обыденный путь человека; такие личности становятся художниками, учеными, изобретателями и прочими криминальными типами, мешающими нам наслаждаться радостями общественного существования и благами мирной жизни. Но не будем больше о них, ведь все эти извращения и всплески ничего не изменят, ведь нам важны лишь перемены, служащие бытовому комфорту.

Бейниск до сих пор был — глубоко под слоями скорлупы своего существа — ребенком. Быстро растущий, неловкий юнец, он еще не сдался в плен телу и не отказался от любви к неведомому. Вполне можно понять, почему он разделил с парнишкой Харлло искры восторга и удивления, почему между их душами сплелась плотная сеть, и никакая временная размолвка не могла серьезно повредить нити дружбы.

За неделю, протекшую с рокового надлома взаимного доверия, Харлло успел поверить, будто вновь остался в мире совсем один. Раны покрылись струпьями, струпья отвалились, обнажая неглубокие рубцы, вскоре ставшие почти незаметными; мальчик работал, протискивался в трещины, прокладывал пути вдоль вонючих, грязных лазов в глубинах скалы.