Себа Крафар отвел глаза (впрочем, он все время беседы только этим и занимался). — Как скажете. Кажется простым… но отнюдь не все так просто, как кажется.

— Вы намекаете, что не готовы?

— Нет, я говорю, что приучился думать, будто все непросто, и чем проще кажется дело, тем больше в нем возможно осложнений. Поэтому требуется тщательное планирование. Надеюсь, ваше вхождение в Совет не требует спешки? В любом случае есть необходимые шаги: подкуп или призыв к родственным узам, распределение финансов и так далее… — Он замолчал, ибо, метнув краткий взгляд на Скромного Малого, заметил поджатые губы. Себа прокашлялся и произнес: — Десять дней как минимум. Приемлемо?

— Приемлемо.

— Тогда мы закончили.

— Точно.

— Аргументы, представленные малазанским посольством, неприемлемы.

Советник Коль твердо взглянул в лицо Ханута Орра и не увидел ничего нового — только страх, презрение, уловки и откровенный обман, угнездившуюся злобу и ненависть. — Так вы утверждаете, — ответил он. — Но, как сами можете убедиться, встреча окончена. Я приложу все силы, чтобы дела Совета остались запертыми в этой комнате. Вы, Советник, слишком рьяно бросаетесь в политиканство.

— А я не просил советов.

— Нет, только союза. Ошиблись в запросе, Советник.

— Не думаю. Только союз имеет значение.

— Да, — улыбнулся Коль, — я достаточно хорошо вас понял. А теперь, если позволите…

— Объяснения, почему им нужно расширить посольство, нелепы — неужели вас так легко провести, Советник Коль? Или достаточно было набить монетами ваш кошель?

— Вы или хотите подкупить меня, советник Орр, или намекаете, что я уже подкуплен. Первое маловероятно, так что остается второе. Поскольку мы стоим в коридоре и нас могли услышать, мне придется потребовать цензуры.

Ханут Орр ощерился: — Цензура? Что это, трусливый способ избежать честной дуэли?

— Согласен, это процедура довольно редкая, и вы о ней не слышали. Что же, позвольте объяснить, дабы вы не оказались незащищенным.

Не менее дюжины советников собрались вокруг них и слушали, храня на лицах подобающе серьезное выражение.

Коль продолжил: — Итак, я принимаю ваши слова как формальное обвинение. Суть процедуры — в создании независимого следственного комитета. Разумеется, расследование будет весьма тщательным и затронет финансовые дела обеих сторон — да, и обвиненного и обвинителя. Такое расследование неизбежно станет…объектом интереса, так что всяческая персональная информация выйдет на свет. После сбора нужной информации мои адвокаты просмотрят ваше дело, решая, не следует ли выдвинуть встречное обвинение. Затем в дело вступит Юридический комитет.

Ханут Орр малость побледнел.

Коль глядел на него вскинув брови. — Так мне требовать цензуры, Советник?

— Я не намекал, что вы брали взятки, Советник Коль. Прошу прощения за небрежность, приведшую к недоразумению.

— Понимаю. Тогда вы предлагаете мне взятку сейчас?

— Ни в коем случае!

— Что же, полагаю, на этом политические игры окончены?

Ханут Орр состроил непроницаемое лицо и помчался прочь, словно вихрь. Шарден Лим мигом побежал за ним; вскоре в том же направлении отправился, с деланной небрежностью, и юный Горлас Видикас.

Коль наблюдал все это.

Эстрейсиан Д’Арле подошел ближе и, взяв его под руку, отвел в укромную нишу — они были специально предусмотрены для неформального политиканства. Двое слуг принесли охлажденное белое вино и быстро удалились.

— Почти, почти, — мурлыкнул Эстрейсиан.

— Он молод.