Озадаченный Баратол ждал, пока Сциллара не отвернулась — медленно — и не схватила кувшин с вином. — Говоря о смелых…

— О, не надо коровьей жвачки!

— Понимаю.

— Как и они теперь.

— Да. Что, присядем к ним?

Сциллара неожиданно ухмыльнулась: — Вот что. Давай пошлем им кувшин и поглядим, станут ли они пить.

— О боги! В хитрые игры играешь, женщина.

— Ха, это всего лишь флирт.

— С кем?

Улыбка ее стала еще шире. Сциллара подозвала служанку.

— Ну что? — спросил Дергунчик.

— Похоже, они хотят пить, — ответила Хватка.

— Меня вот тот тихоня беспокоит. Взгляд стеклянный, как у самого опасного убийцы.

— Дергун, он же дурачок, — сказала Дымка.

— Самые опасные убийцы — из них.

— Да неужели. Он недоумок с мозгами ребенка — смотри, как озирается и пялится на всё. Смотри, какая глупая улыбка.

— Может, Дымка, это игра. Скажи ей, Хва — это игра. Вот твой Коготь, прям здесь, и он начнет нас убивать с меня, я ведь во всем неудачник. У меня кожа уже похолодела. Готовлюсь стать трупом. Быть трупом совсем невесело. Помогите!

— Это объяснило бы его ногти, — сказала Дымка.

Дергунчик нахмурился.

Служанка подошла от дальнего столика, держа в руках большой кувшин. — Вино, — сказала она. — С приветствиями вон от той компании.

Хватка фыркнула: — О, хитро. Хотят поглядеть, будем ли мы пить. Дымка, давай вернем им шутку. Закажи бутыль белого абрикосового нектара. Вроде как угощение на угощение.

Дымка закатила глаза. — Это недешево обойдется, — сказала она и встала.

— Я вот не пью из того, чего сам не заказывал, — сказал Дергунчик. — Надо бы привести Синего Жемчуга, он бы все вынюхал. Или Колотуна. У них такие есть яды, что без запаху и вкусу, одна капля тебя прикончит, не успеешь ног замочить. Ну, все что нам нужно, так это глаз с них не спускать!

— О чем ты, во имя Худа?

— Ты все слышала, Хва…

— Налей мне вина. Поглядим, хороший ли у них вкус.

— Я до кувшина не коснусь, мож, на нем порошок или…

— Разве что грязь с рук той бабешки. Она же касалась, но не умерла.

— По мне, уже выглядит нездоровой.

— Ты тоже казался бы больным с такими-то кистами на лице и шее!

— От некоторых ядов даруджей бывают узловатые нарывы…

— Боги подлые! Дергун! — Хватка протянула руки и взяла кувшин. Наполнила кубок. Выпила глоток янтарной жидкости. — Ну… вполне неплохо. Рада заметить, в наших погребах есть и получше.

Дергунчик следил за ней выпучив глаза.

Вернувшаяся Дымка плюхнулась на стул. — Готово. Как вино, Хва?

— Сойдет. Хочешь?

— Все эти хождения туда-сюда вызывают жестокую жажду. Наливай, дорогая.

— Вы обеи самоубийцы, — простонал Дергунчик.

— Но у нас зато кожа не холодеет.

— Бывают яды, — сказала Хватка, — убивающие не того, кто их примет, а соседа.

Отставной сержант сжался. — Проклятье! Я слышал… ты меня убиваешь!

— Спокойно, — вмешалась Дымка. — Она дразнится, Дергунчик. Честно. Правда, Хватка?

— Ну…

— Скажи ему, Хва, если не хочешь ощутить нож у горла.

— Да. Хохма. Шутка. Дразнилка и ничего больше. Да ты от природы холодный. Иммунитет от смерти.