Сергей Измайлов, Сергей Хардин. Данилов. Тульский мастер 3
Глава 1
Поздним вечером, что стало уже традицией, я вернулся в дом Гороховых. Физическая усталость (мои ноги гудели, а глаза слипались) усиливалась от морального истощения. В голове прокручивались детали последних дней: ресторан «Лондон», трактир на Хлебной, кабак «Венеция», конверт с деньгами, всё это было понятно и логично, кроме одного. Мрачной тенью в этой истории стояла фигура таинственного человека, что выдал незадачливому вредителю столь малоизвестный алхимический состав. В коридоре меня снова ждала Таня. Она сидела на той же лестнице, где рыдала несколько дней назад, когда я застал её в истерике. Сейчас она была спокойна, но в глазах читалось беспокойство. Девушка поднялась мне навстречу, нервно поправляя платье. — Лёша! — в её голосе звучала искренняя забота. — Совсем ты дома не бываешь. Я уже волноваться начала, думала, может, случилось что. — Да, сестрёнка, — я улыбнулся, чувствуя, как при виде неё усталость немного отступает. — Дела: завод, университет, мастерская… Сама понимаешь. А скоро и совсем не буду здесь ночевать. Таня побледнела, глаза её расширились, а руки непроизвольно сжались в кулаки. — Как так? — голос у неё дрогнул, а глаза предательски заблестели. — Ты уезжаешь? Совсем? Лёша, не надо! — Тише-тише, — я взял её за плечи, легонько сжал, стараясь передать своё спокойствие. — Никуда я не уезжаю, просто переезжаю, и совсем недалеко. Я кивнул в сторону окна, выходящего во двор. Там, в темноте, угадывался силуэт того самого флигеля — лаборатории её прадеда, где мы отыскали с ней немало интересного. Таня проследила за моим взглядом. На лице её сначала отразилось непонимание, потом удивление, а затем, кажется, начало доходить. — Во флигель? — переспросила она, немного успокаиваясь. — Но как? Он же пустует не просто так, его и родители стороной обходят. — Твой отец решил меня так отблагодарить, — я чуть покривил душой, не желая вдаваться в подробности карточного долга и векселя. — За помощь. Сказал, что мне нужно больше пространства для работы, а в доме тесновато. Тане ни к чему быть в курсе всего нашего разговора с дядей. Она-то считает, что я помогал совершенно бескорыстно, по доброте душевной. А я… ну, скажем так, доброта у меня была с лёгким привкусом прагматизма. — Лёша, — произнесла она тихо, и в её голосе звучало столько тёплого чувства, что у меня внутри всё перевернулось. — Ты так много сделал для нашей семьи: для папы, для мамы… для меня. Если бы не ты, не знаю, что бы было. Ты нас всех спас. — Ну, не всех, — усмехнулся я, слегка покачав головой. — Эдик бы со мной не согласился. Таня фыркнула, прикрывая рот ладошкой, и в её глазах мелькнул озорной огонёк. — Эдик вообще теперь из комнаты не выходит. Сидит, как мышь под веником. Мама говорит, за отца переживает. А я лично думаю, что боится. Тебя боится. — Правильно делает, — сказал я без злости, но с твёрдостью в голосе. — Страх тоже иногда бывает полезен. — Ты какой-то странный порой, Лёша. — Таня посмотрела на меня с искренним любопытством, склонив голову набок. — Иногда говоришь такие слова… будто не из нашего мира. Я мысленно усмехнулся. Если бы ты знала, сестрёнка, насколько ты сейчас права. — Ладно, — я легонько ущипнул её за нос, стараясь разрядить атмосферу. — Иди спать. Завтра новый день. А про флигель… Как только приведу его в порядок, приглашаю в гости, заодно поможешь мне с обустройством. |
